Книга Я тебя не хочу, страница 200 – Елена Тодорова

В запыленное окно просторного кабинета ударяет яркий луч катящегося к закату солнца. Постепенно картинка приобретает ясность. И я обнаруживаю себя за огромным письменным столом.

— Девять, восемь, ноль… Девятьсот восемьдесят!

Это число в графе «Рабочая сила» оставляет моя рука. А озвучивает его сидящий напротив меня ребенок — девочка. На глаз никогда бы не определил, сколько ей лет. Но я откуда-то знаю, что ей четыре года. Как и то, что в прошлом месяце у нее был день рождения. В мае. Девятнадцатого.

По позвоночнику шпарит жар. Разбившись на пояснице, он охватывает низ корпуса и стремительно движется вверх. Всплески такие, будто волны разбиваются о бетонный пирс.

— Зачем тебе столько цифр, папочка?

Спрашивая это, Авелия водит пальчиком по графам производственного плана, но смотрит при этом мне в глаза.

Сердце сжимается с такой силой, будто кто-то целенаправленно рукой стиснул. А я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Чувствую, будто реально на своем месте. Будто уже много лет управляю канатным предприятием. Будто этот ребенок в самом деле мой.

— От этих цифр зависит работа нашего предприятия, а вместе с тем жизни почти тысячи человек.

Авелия забавно хмурит бровки. Какое-то удивительное чувство, распирая грудь, заставляет меня рассмеяться. Но понимая, как важно общаться с ребенком на равных, я сохраняю серьезный вид.

— Ты уже такое писал, — заявляет дочь, доставая откуда-то из-под стола деревяную фигурку АНТ-40. Прочесав самолетом по всем бумагам, со знанием дела добавляет: — Я видела.

— Писал, милая, — подтверждаю с улыбкой. — Я делаю эти расчеты перед каждым новым кварталом.

— Что такое квартал?

— Это период в три месяца. Так как в году их двенадцать, имеем четыре четверти по три месяца. Понимаешь?

Авелия кивает.

— Четыре раза по три месяца? Три и три, и три, и три. Все вместе будет двенадцать!

— Умница.

— Нам нужны сырье, машины, энергия и люди, верно?

— Верно, Ави.

— Но раз ты в прошлом квартале все посчитал, зачем снова считаешь?

— Затем, что каждый квартал мы увеличиваем производство на пятнадцать процентов. Чтобы достигнуть нужных результатов, я рассчитываю свежие значения по количеству необходимых ресурсов.

Малышка задумывается совсем ненадолго. После чего кивает и, очевидно, потеряв интерес к теме, спрыгивает со стула на пол.

— Папа! Папа! — выкрикивает с заразительным энтузиазмом, оббегая письменный стол, чтобы взять меня за руку. — Пойдем скорее к людям!

Я поднимаюсь и подхватываю Авелию на руки. Прижимаю к груди с неведанной мне ранее любовью и невыразимой тоской, которая точит душу подобно кислоте. С гордостью несу дочку в цех, где с гулом сотен машин скручиваются не просто канаты, а плетется история.

Между станками, контролируя ровность и натяжение нитей, снуют простые рабочие — суровые и порядком уставшие. Но при виде нас с Авелией все, как один, улыбаются.

— Я вот не перестаю удивляться, девочки… — доносится до меня шепот, который каким-то странным образом перебивает шум машин. — Как же надо любить ребенка, чтобы с малых лет таскать ее за собой везде, куда бы сам ни пошел!

— И не просто таскать… Рассказывать обо всем, что знаешь! Учить!

— Девчушка рассуждает как взрослая!

— Да, умненькая. И все благодаря отцу!

— А помните, как люди злословили, что Альфия Назировна не смогла родить хозяину сына? Глупцы!