Книга Я тебя не хочу, страница 286 – Елена Тодорова

— Как ты там сказал? Принимаем все выходки? — ухмыляется лось. Я, мать вашу, буквально вижу, как в его башке дозревает абсолютно идиотская идея. Похлопав меня по плечу, добавляет: — Ну заебца, что мы так четко друг друга понимаем, — с этими словами он сходит с трассы и уверенно пиздует через поле к комбайну.

Я, безусловно, следом иду. Потому что, будь проклят этот гребаный день, дружба превыше всего.

— Эй, дед, — орет Тоха, привлекая внимание хмурого комбайнера. — Дай покататься, дед, — налетает, словно тот — его старый знакомый. Очумевший от такой наглости старик подтормаживает с реакциями. Но отрихтованную рожу лося это нисколько не смущает. Вцепившись в поручни, он уже взбирается на ступеньку комбайна. — Давай, не жмись. Мечта детства, понимаешь? Пару кругов, и верну твою махину.

Минута молчания.

Нет, никого не поминаем — просто мужик смотрит на нас как на полоумных.

— Иди ты на хрен! — выдает по итогу.

Но Тоха, что характерно, не унимается.

— Да ладно тебе, дед! Пятихатку на лапу даю! О, и полбутылки вискаря в подарок! Ну что, договорились?

Старик фыркает, окрещивает нас шантропой бандитской, но кабину покидает. Мы резво заскакиваем внутрь, сменяя его. Через пару минут, как чемпионы сельхоз-ралли, поднимая неимоверные тучи пыли, рассекаем по полю. Кабина грохочет, мотор ревет, жатка мотает, а Тоха, перекрывая весь этот адский шум, горланит: «Мечта сбывается!».

Сцена эта, конечно, ничуть не круче культовой волчьей из «Ну, погоди!». Раскручивая баранку комбайна, я от души ржу, но где-то глубже жжет тоска. Возможно, ее воспаление провоцирует та самая песня, которую мы с Тохой орем в два голоса:

Мечта сбывается и не сбывается. Любовь приходит к нам порой не та. Но все хорошее не забывается. А все хорошее и есть мечта [2].

В этот момент, как по заказу, к полю подкатывает вызванный ранее Прокурор. Опустив окно, поверх солнцезащитных очков со своим фирменным покерфейсом наблюдает за тем, как мы с Тохой выпадаем из комбайна, расплачиваемся с дедом и, словно герои третьесортного экшна, скачем через поле к дороге.

— Это что, блядь, за фермерский рейв? — любопытствует друг безо всякого энтузиазма, едва мы забираемся в тачку. — Вы, дубины, совсем долбанулись?

Я вопросы игнорирую. Утыкаясь в панель управления, сбрасываю настройки кондиционера до арктического режима и увеличиваю обдув. С кайфом откидываюсь на спинку сиденья.

— Почему сразу долбанулись? Целину поднимаем, — толкает Тоха невозмутимо.

— Это ты о подсолнухах? На полях, которые видели больше тракторов, чем ты учебников? — язвит Прокурор. — В мозгах у тебя целина.

* * *

Вечером, что не редкость, сталкиваюсь с Фиалкой. Мало того, что в академии на каждом углу натыкаемся друг на друга, так еще и в общей тусовке постоянно пересекаемся. Она дружит с Лизой и Чарой, и хоть те не контачат между собой, все трое подозрительно часто оказываются вместе.

В большинстве случаев Шмидт делает вид, что меня не существует, но иногда я ловлю ее взгляд. Этот момент всегда внезапен, будто случайная вспышка света в темноте. В глазах Фиалки есть все: боль, которую она упрямо носит в себе, злость на то, что я здесь, и что ей это небезразлично, непреодолимая ненависть, жгучая любовь и память о каждом из тех шести раз, когда ее сердце разрывалось из-за меня.