Книга Я тебя не хочу, страница 46 – Елена Тодорова

Господи, все мое тело вибрирует от напряжения.

И дело даже не в отбитой заднице. Этих толчков я уже не замечаю. От мощного выброса адреналина у меня разрывается сердце.

— Дима!!!

Поймав мою слабину, Люцифер продолжает крутить, как одурелый, педали и смеяться.

— Балдеж это… — выкрикивает с гребаным пафосом. — Гнаться по подземелью на велосипеде!

— Это ни капли не балдеж! Это даже не прикольно! Это… Ди-и-има-а-а!!!

Его хохот отбивается от стен туннеля, пока я не перекрываю этот звук своим визгом.

— Дурочка, — выдыхает он мне между смехом на ухо. Зачем-то перехватывает поперек талии рукой. Привстав с сиденья, прижимается и кусает меня за шею. — Фиалка…

Внутри меня что-то расплескивается. Безумнейшее чувство проникает в каждую микроклетку и провоцирует там взрывы.

— Ты на дорогу смотришь? Смотришь? — паникую я.

— Не-а…

И снова кусает.

— Дима!

Сдавшись страху, закрываю глаза. В темноте ощущения усиливаются, но я уже не могу их открыть. Пролетающийся мимо нас воздух холодит мои пылающие щеки, раздувает волосы, обветривает покусанные губы и возводит все мои эмоции и чувства в кубическую степень. Нервная система подвергается критическому испытанию. Сердце набивает шишек и ссадин. Кровь, превращаясь в сумасшедший поток, ищет свой гейзер. Мозг достигает беспамятства.

И вдруг… Мы тормозим.

Если бы не рука Фильфиневича, дернувшись по инерции, я бы слетела на бетон. Благополучно соскакиваю. Выброс эндорфинов — что является обычной реакцией после выплеска адреналина — вызывает эйфорию. Но я все равно ругаюсь и колочу Люцифера.

Он игнорирует мое желание подраться, подтаскивая меня к металлической двери в стене.

Громкий щелчок, ржавый скрежет, и полотно поддается.

Посветив фонариком по помещению, в котором мы спустя несколько шагов оказались, понимаю, что это библиотека.

— Дверь в книжной полке? Твои предки те еще извращенцы! — изрекаю я взволнованно.

Мне не хочется смотреть на портрет. И вообще жутко в этом месте ночью не меньше, чем было в подземелье. Не мешкая, рвусь к выходу.

— Стой, — останавливает меня Фильфиневич уже в коридоре. — Не этим путем.

— А каким еще?

Уволакивает к парадной двери.

— Ночью у черного входа можно нарваться на слуг, — поясняет сухо.

И тащит меня дальше.

— Ну не по клумбам же, идиот! — ругаюсь шепотом.

Просто не могу молчать.

Он, очевидно, тоже.

— Заткнись, а то искупаю в фонтане.

— О, Владыка, я согласна. Только пусть эта писающая рыбка помочится тебе на темечко. Может, полегчает.

— Еще говоришь, что мои предки извращенцы… Это не писающая рыбка, дурочка. Это русалка.

— Я знаю! — гаркаю тем же шепотом. — Все, пусти, дурак, — требую и сама руку вырываю. — Дальше я дорогу знаю, — бросаю на развороте.

Едва пару шагов делаю, как прилетает в спину:

— Беги скорее, ведьма, пока не превратилась в тыкву.

— Если я стану тыквой, ты будешь крысой, — обещаю, не оборачиваясь.

— У-у-у… Боюсь. Жаль, визжать, как ты, не умею! — припоминает, гад.

И разражается хохотом.

— Пошел к черту!

[1] Снитч — маленький золотистый шарик с серебристыми крылышками, летающий над полем во время игры в квиддич.

Застрелись, блин, своим недовольством!

© Амелия Шмидт

— Ясмин, дорогая, а по фотографии ты умеешь гадать? — захожу издалека.

Только вот бабуля тотчас настораживается. Подняв голову, впивается в мое лицо всполошенным взглядом.