Книга Я тебя не хочу, страница 49 – Елена Тодорова

— Не представляю, как ты терпишь! Я бы рыдала после каждой его выходки. Ну куда это годится? Щипки, укусы, дерганья, оскорбления… Какой-то подонок!

Я равнодушно пожимаю плечами.

— Психопат. Мажоры в большинстве своем такие.

— Ну не скажи… — не соглашается витающая в облаках подруга.

— Знаешь… — проговариваю, погружаясь в собственные мысли. — Во владениях Фильфиневичей много странностей. Вот даже этот портрет… Почему он спрятан? Потом подземелье, о котором нет информации в исторических записях, которые я нашла в библиотеке особняка… Спросила Саламандру… Не напрямую, конечно… Так, завуалированно, вроде как в шутку… Ты бы видела лицо грымзы! Думала, она меня проглотит, как анаконда!

— Ауч, — выдает Реня, ежась. — Саламандра — второй человек, которого я сугубо по твоим рассказам боюсь.

— Я должна все выяснить… И про это подземелье, и про картину! Пока не понимаю, почему, но это важно.

— Будь осторожна, Шмидт.

— Ты тоже, Ривкерман.

К загадкам династии Фильфиневич возвращаюсь, едва вхожу в квартиру Ясмин. Та неожиданно просит показать ей картину, на анализ которой я намекала днем.

Сама лишний раз на портрет не смотрю. Ткнув на нужное изображение в галерее телефона, передаю гаджет бабуле. Она же… Изучает недолго. Буквально мгновение. Но за это мгновение дивным и крайне пугающим меня образом чернеет. Именно чернеет! Никогда прежде мне не доводилось видеть, чтобы кожа человека приобретала смоляной цвет.

Пока я силюсь закричать, дабы позвать на помощь сидящих во дворе соседей, Ясмин удаляет фотографию из галереи и отдает мне мобильный.

— Эту картину нужно сжечь, — заявляет сиплым голосом секундой позже.

— Сжечь??? — ошарашенно переспрашиваю я.

— Да. Привези портрет домой. Я проведу обряд.

Не сдержавшись, нервно смеюсь.

— Как ты себе это представляешь? Рама восемьдесят на шестьдесят! Наверняка еще и тяжеленная. И вот я, как ни в чем не бывало, выхожу с ней из библиотеки. Да меня сожгут! Меня! Не картину! На месте!

Ясмин качает головой.

— Рама мне не нужна, Амелия. Ясно-понятно, что, прежде чем выносить, ее нужно разобрать и свернуть полотно в рулон.

— Что происходит? Мы сейчас реально обсуждаем, как украсть антиквариат из дома стальных магнатов? Я не сплю?

— Не передергивай.

— А потом что, Ясмин?! Когда Саламандра или сами Фильфиневичи обнаружат пропажу… Что потом, а?! Да и не хочу я ее сжигать! У тебя бредовые идеи!

— У меня бредовые идеи? Это ты, дорогая моя, не понимаешь, во что ввязалась!

— Ну и хо-ро-шо! — паясничаю на эмоциях. — Не будем это обсуждать!

Только заставить Ясмин молчать не так-то просто. Полночи спорим. Вонючий зануда Яша, что совсем неудивительно, поддерживает бабулю при каждом удобном случае.

— Начни нормально говорить или замолчи, — срываюсь на деда-кота. — У меня от твоего мяуканья уже мозг гудит!

— Не перегудит, — защищает бабуля мохнатого.

— Вы, двое! — обращаюсь к преступному синдикату эзотериков. — С меня хватит!

С этим заявлением ухожу спать.

Около часа меня еще колбасит. Думаю обо всем, что выдала Ясмин, о тайнах проклятых Фильфиневичей и о самом главном нарыве — гребаном Люцифере. Прогнать все эти мысли из головы невозможно. Отрубаюсь лишь тогда, когда не остается сил находиться в сознании.

Утром сбегаю до пробуждения бабушки. Не желая ждать маршрутку, которая идет в академгородок и прибывает прям под ворота усадьбы, добираюсь старой дорогой. Семь километров, к счастью, идти не приходится — подвозит какой-то добрый местный житель.