Книга Я тебя не хочу, страница 52 – Елена Тодорова

Я визжу от ужаса, а демон приговаривает:

— Попалась, рабыня! Знаешь, что я с тобой сейчас сделаю?..

Страх пронизывает мое тело током. Подрагивает каждая, даже самая мелкая мышца. Не человек я, а трансформаторная будка. Звенящая и вибрирующая с особой частотой — не просто в режиме стандартной работы, а будто перед взрывом.

Фильфиневич швыряет меня на свою разобранную кровать.

— Ты будешь молить о пощаде, — добивает, наваливаясь.

Я извиваюсь.

Пытаюсь его ударить, пытаюсь поцарапать, пытаюсь спихнуть с себя — ничего не получается.

Держит так крепко, что от отчаяния плакать хочется. Меня, черт возьми, трясет, аж подбрасывает, а он нерушим! Протяжно рычу, чуть зубы себе не стираю, пока в горле не возникает саднящая боль. Повторяю попытки пнуть, ударить, сдвинуть Люцифера.

— Начинай, блядь… — хрипит он со странными интонациями, словно сам на каком-то пределе находится. — Умоляй меня. Умоляй.

Частые срывающиеся вздохи — все, что я способна производить.

За грудиной что-то бурлит и делает меня вялой.

Не хочу смотреть душегубу в глаза. Упираюсь до последнего. Но в какой-то момент он проскальзывает рукой под мою голову, дергает за волосы и силой вынуждает принять преисподнюю дьявольского эбонита.

Сталкиваемся, и мое раскаленное, словно уголь в доменной печи, сердце клинит. Нервные клетки поют ему реквием. Но саундтрек мигом становится тревожным, с пульсирующей шумовой основой и ритмичными ударами.

Люцифер, надвигаясь, сокращает расстояние между нашими лицами.

О Боже…

— Дмитрий, — за строгим окликом следует тихий стук. — Я прошу прощения. Можно тебя на минуту?

Господи… Да это же мать демона!

Будь за дверью кто-то иной, мы бы, скорее всего, не услышали. Катерина Ивановна же пробивается в морок нашей взаимной и огнеопасной ненависти. Первые звуки ее голоса, и Дима стремительно слетает с кровати. Я — следом за ним.

Суматошно поправляю рассыпавшиеся волосы и задранную униформу, когда он приглушенно выпаливает:

— Сиди здесь. Не высовывайся. Я скажу, что у меня подружка.

Угодливо киваю.

Потому как это тот самый момент, когда я понимаю разумность его слов. Хозяйка, очевидно, слышала крики и возню. Нельзя, чтобы она узнала, что мы с ее сыночком деремся.

Дима выходит. И лишь в ту секунду я допираю, в каком накале пашет мой организм. Я едва не взрываюсь.

Замирая, заставляю себя перевести дыхание. Несколько планомерных процессов совершаю, прежде чем сердце чуть-чуть успокаивается. Полностью волнение не уходит. Меня продолжает потряхивать, и в голове творится сумбур.

Патлатый динозавр! Смердящий выхухоль! Сервелатный аспид!

Принимаюсь за уборку, чтобы быстрее отвлечься. Подбираю с пола стул, ставлю на подставку гитару и возвращаюсь к кровати.

В комнату врывается Фильфиневич.

— Катерина Ивановна ушла? — спрашиваю, чтобы сбить его с заготовленной программы.

— Ушла.

Он явно собирается что-то сказать. Но в этот миг я сталкиваюсь с чем-то подозрительным и теряю к придурку интерес.

— Что за…

Резко отдернув руки от одеяла, с которого собиралась снять белье, машинально вытираю пальцы о мягкую ткань униформы.

Застываю. Всем телом содрогаюсь. И в следующие несколько секунд не дышу. В шоке таращусь на странное беловатое пятно.

— Это… Это…

Конечно же, мне никогда не доводилось видеть мужскую семенную жидкость в реале. На кое-каких видео — да. Но вот так… Это мерзко! И это адски смущает. Как бы ни бесилась, выразить свое возмущение вслух не могу.