Книга Я тебя не хочу, страница 54 – Елена Тодорова

Правда, напоследок, сволочь, оставляет послание:

— То-то же. Знай свое место, служанка.

Столько в его голосе самодовольства, высокомерия и злости, что сердце болью отзывается.

Я ничего не отвечаю. Неспособна.

Меня колотит так сильно, аж губы дрожат. Внутри будто что-то рушится. Я теряю опору и не понимаю, почему так происходит. Все, что осознаю — страх и гнев.

Ненавижу Фильфиневича сильнее, чем когда-либо.

Больше не думаю о том, в чем испачкано постельное белье. Без каких-либо эмоций сдираю и заменяю новым. Навожу в комнате идеальный порядок. А под самый финал, свирепея от доносящихся с первого этажа звуков счастливого девчачьего смеха, выкидываю вопиющую пакость.

Лезу в минихолодильник, достаю оттуда глазированный протеиновый батончик, разогреваю на утюге и пристраиваю плывущий кусок между подушками барина. На простыню выливаю пиво. Прикрываю все это одеялом и выбегаю из комнаты.

«Надеюсь, дама сердца демона примет это желтое пятно за мочу, а батончик — за какаху», — уповаю меж разобравшим грешную душу смехом.

Когда спускаюсь вниз, босс-кровосос со своей крысой перебираются на террасу. Только их спины провожаю взглядом. При виде Фильфиневича меня захлестывает жаром ярости. Едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на него в новой атаке.

Из-за плохого настроения девка меня злит не меньше. Закипаю каждый раз, когда она хихикает.

Спешно заканчиваю с уборкой в гостиной, прячу инвентарь и по-тихому ухожу.

Люцифер догоняет эсэмэской.

Твой Идол: Рабыня! Ты покойница!

Твой Идол: Надень вечером все самое лучшее. Ночью по твою душу приду!

Я вздрагиваю от жути, которой меня накрывает.

Сорвавшись, как дурочка до дома прислуги рысью несусь.

Лишь добравшись до своей комнаты и закрывшись на все замки, пишу ответ.

Твоя Богиня: О-о-о, я надеюсь, что свидание моего Владыки и леди Давалки на подготовленном мной ложе любви прошло фантастически!

Твой Идол: Феерически, блядь.

Я ее проучу. Подчиню. Сломаю. Воли лишу.

© Дмитрий Фильфиневич

Все больше моя жизнь походит на ебаный цирк. Цирк, в котором я, сука, с азартом выступаю.

Не могу остановиться.

Я подсел. Люто. Сражаясь со звезданутой служанкой, получаю извращенный кайф. Вошел, блядь, во вкус. Вижу ее, уничтожить желаю. Когда же Шмидт нет рядом, еще сильнее шатает. Все нутро зудит от маниакальной потребности найти гадину и сделать ей больно.

Уже можно ставить заключение, что я нездоров психически?

У служанки выходной, а я бешусь.

Какого хера? Она устала, что ли?

— Эй, удод! — орет мне на ухо Тоха, перекрывая шум прибоя, крики чаек и выплевываемую динамиками пляжного бара попсню. — Ты где завис?

Все ждут привычной клоунады. Шатохин в этом деле мой главный напарник. Если я подкисаю, не с кем разыгрывать партию. Остальная братва обычно подключается в процессе.

А я не знаю, что им рассказывать, если сам в этот момент вспоминаю, как купались со Шмидт в пруду. Или как мчались вдвоем на велике.

На велике по подземелью, блядь!

Нет, таким делиться с пацанами я точно не готов.

Как она визжала… А как пахла… Аэронаркотик! Изгрыз ее, где только мог. Эта девчонка ощущалась иначе, чем все остальные. Она была совсем другой. Между ней и остальной массой female есть колоссальная разница. А в чем именно эта чертова разница заключается, я сказать не мог.