Книга Я тебя не хочу, страница 56 – Елена Тодорова

— У меня мобила в кармане, дебил, — предупреждаю я.

— Водонепроницаемая.

— Это не значит, что я планирую проводить испытания бренда.

Только это говорю, Шатохин наваливается, и мы оказываемся под толщей воды.

Остальные дебилы, включая лизуна мороженого, присоединяются к заплыву. Едва показываем головы над уровнем моря, бросаемся в рейд наперегонки. Побеждает, как это часто бывает, Прокурор — у Халка гребки двухметровые. За что мы его толпой и топим.

— Гондоны, — разъярятся тот, отплевываясь. — Самого мелкого калибра!

Всем легионом ржем.

— Среди нас нет того, кого может задеть твоя блядская шутка, — напоминает Бойка снисходительно.

А я с мимикой Эйса Вентуры[2] и его же голосом добавляю:

— Мы все под Чернобылем грибы собирали.

После этого следует полный разнос. Хохотом, как громом, все море накрываем. Нептун, мать вашу, просыпается.

Что чуть позже подтверждает Бойкина Варя:

— Вы так гоготали, что все купающиеся на вас зависли. Что там такого смешного было?

— Эта тайна покрыта мраком, — протягиваю я загробным тоном. Склоняясь к ней, резко выдаю: — Бу!

После того, как Варя вздрагивает, конечно, смеюсь.

— Осторожно, граф. Это моя жена, — отбивает жену Бойка.

— Ну что сказать, ну что сказать?.. — кривляюсь я. — По-моему, Центурион всегда сама за себя постоять могла, — воскрешаю старое прозвище Вари.

— Это не значит, что я буду ждать, пока она тебе по кумполу настучит.

— Кумпол не трогать! — возмущаюсь превентивно. — Повадились всякие ироды мой святой образ портить…

Бойки уходят купаться, а на нас оставляют дочку. Та, выждав минут пять, начинает вошкаться. Малыха совсем крошечная — месяца три-четыре. Естественно, никто из нас, кроме Чары, который тоже, как назло, куда-то свинтил, не имеет понятия, как взять эту мелочь на руки. Как дебилы смотрим втроем в люльку.

— Просто качай долбаную коляску, — выписывает бесценный совет Прокурор.

— Я, блин, качаю, — отрезаю раздраженно.

Не просто качаю. Буквально трясу. Для четкости выполнения трюка даже задницу с шезлонга подрываю.

— Почему тогда она продолжает кряхтеть? — хмуро озвучивает мою же мысль Прокурор.

— Ты дебилище! Она не кряхтит, — тянет за мелочь мазу Тоха. — Это что-то на младенческом. Возможно, даже позитивный вайб.

— Не похоже, чтобы она была довольна, — все больше нервничаю я. — Сморщила нос, и все лицо, глянь, как покраснело… Бля… Что, если она сейчас закричит? — предполагаю встревоженно.

— Ну, закричит и закричит, — пожимает плечами Тоха. — Дети часто ревут.

— Может, ей жарко, — предполагает Прокурор. — Дай ей воды.

— Ты идиот? Как я это сделаю? А если она захлебнется? — выпаливаю, пребывая в ужасе от перспективы. — Лучше я попробую ее взять на руки.

Едва это говорю, два неандертальца — Тоха и Прокурор — в панике на ноги подрываются.

— Ты дебил?! — орет первый.

— Не вздумай ее трогать! — добавляет второй.

Сидящая рядом тетка над нами откровенно ржет.

— Ничего страшного не случится. Ваша девочка уже головку держит, — успокаивает она нашу одичалую троицу.

Нюта выдает несколько громких звуков, которые напоминают стартовые ноты сирены. Я без промедления ныряю под козырек коляски. Оценив объект с головы до ног, просовываю ладони малыхе под руки и вынимаю ее из люльки.

С опаской на расстоянии ребенка держу.