Книга Я тебя не хочу, страница 65 – Елена Тодорова

Понятия не имею, в какой момент мои руки получили свободу, сейчас это неважно.

Мои пальцы в его мокрых волосах. Мое дыхание у него в легких. Моя дрожь на его теле.

Кто мы?

«Покажи мне… Покажи!» — кричу мысленно.

Во все измерения запрос отправляю.

И кажется… Фильфиневич отзывается.

Здесь и сейчас.

Он отрывается от моего рта, хотя до этого не был способен сделать даже секундную паузу. Привстав, мучитель впивается в меня взглядом.

Его глаза остекленевшие, кровянистые, одержимые. С пеленой демонического блеска. Транслируют ту смертельную потребность, что я все это время чувствовала. А еще… Помимо огня сумасшествия, они выражают то же потрясение, которое проживаю я.

Зачем ты целовал меня? Зачем???

Смотрим друг на друга, словно одичалые. Ни слова вымолвить не можем.

Не понимаем, что происходит. Нет, не понимаем.

Это точно конец. Конец гребаного света.

А мы не предпринимаем ни единой попытки спастись.

Дождь продолжает сечь Фильфиневича тугими струями. Он надсадно дышит. Кажется, за каждым вдохом его легкие взрываются. Грудь ходуном ходит. Не знаю, как этот приступ назвать, но точно знаю — ему трудно. Его ломает физически так явно, словно он в эту секунду перерождается в кого-то другого.

Мой страх достигает апогея. Я готова закричать.

Но…

Размыкая губы, лишь судорожно гоняю воздух.

Выдох. Вдох. Частота фатальная. Громкость шквальная.

Ослепляющая вспышка молнии. Раскат грома. Темнота.

Пока возобновляется видимость, Люцифер стягивает с себя футболку и вытирает ею лицо. В оцепенении смотрю на то, как раздуваются и сокращаются мышцы его полуголого тела.

Едва я успеваю отмереть, как Фильфиневич отбрасывает предмет одежды и резко тянется ко мне. Тянется, чтобы ухватиться за основание моего топа у бокового шва и одним движением разорвать.

В ужасе деревенею.

Ни крика, ни слова протеста из меня не выходит.

Люцифер раздирает вторую боковую сторону, все верхние швы и, дернув из-под меня ткань, тупо выкидывает ошметки, а я молчу. Лежу и даже прикрываться не пытаюсь.

Да что там?! Я неспособна пошевелиться!

И кажется, не буду способна уже никогда.

Фильфиневич таращится на мою «несуществующую грудь», словно натуральный безумец, а я лишь ошеломленно моргаю.

Зачем?.. Почему он так смотрит?

Что за потребность?

Что происходит?

Кто мы?!

На инстинктах чуть выгибаюсь навстречу прохладе, но обрушивающийся дождь не приносит облегчения. Не остужает пылающую кожу. Вызывает противоположные реакции. Ударяя по соскам, заставляет их сжиматься, увеличиваться и пульсировать от горячечной боли.

А Фильфиневич смотрит, смотрит… Будто наглядеться не может.

Разве может он этого хотеть? Нет, не может… Но я ведь вижу. Эту одержимость невозможно не заметить.

Должно быть, ему окончательно крышу снесло!

Он… Он падает на меня… Прижимается… И… Ловит один из моих сосков ртом.

Я хрипло вздыхаю. Неудачно. Натужно. Отчаянно.

Он… Будто вырвал мне легкие.

И дальше рвать будет. Подспудно жду боли. Но опять-таки не препятствую. Не могу! Парализована. Даже руки не в силах поднять.

И вдруг… Люцифер облизывает охваченный огнем сосок. Будто умирающий от жажды пьет с него дождевую влагу. С каким-то диким благоговением посасывает.

Все его реакции кричат о том, что это давнее желание. Фанатичное. Неуемное. Фрустрированное. Неутомимое.