Книга Есть такая вероятность, страница 103 – Юлия Устинова

— Как многого я о тебе не знаю… — протягиваю растерянно. Трудно сказать, от чего меня бомбит больше: от ее признания или от того, что Надя снова это пережила, когда я был так близко. — И как мало я ему зубов выбил, — зло цежу.

Надя вдруг начинает угорать — истерично, глумливо, заливисто смеется.

— У него импланты, Дим. Вот только недавно поставил. Осенью. Кучу денег отдал!

Хоть и понимаю, что так проявляется реакция на стресс, все равно не выдерживаю.

— Тебе сейчас по приколу, я не пойму?

— Да. Просто обхохочешься, — и ее смех тут же смолкает. — Господи… — Надя мученически зажмуривается. — Что теперь про меня подумают?

Я фыркаю.

— Да забей. Конечно подумают. А еще додумают и спишут на меня. Прошлый дир ушел, плюс-минус, после такого же кипиша, — тоже начинаю угорать. — Вишенкой на торте будет, если сейчас снова позвонит Сазонов и спросит, какого хера у нас тут творится.

Наша с дэдэшником драка, ну как драка — в основном я его пиздил, он хоть и здоровый, но неповоротливый, да и в целом уже скуф, — попала на камеры. И управляющий точно обо всем узнает.

— Я с Антоном сама, Дим… Я предупрежу, что был… инцидент. Не дело, чтобы ты пострадал из-за меня. И угрозы Никиты, что он оставит тебя без работы… Не волнуйся. Никто тебя не уволит. У него нет таких полномочий, — всерьез успокаивает меня.

— Да я не боюсь увольнения. И вообще… — пожимаю плечами. — Мне не привыкать.

— Это нечестно, — возражает Надя. — Я имею в виду, что молва, которая о тебе ходит, она не соответствует действительности… В чем я уже не раз могла убедиться. Спасибо, Дим, что вмешался. Я не знаю, чем бы все кончилось... правда, — она накрывает лицо ладонями.

— Ты как… вообще?

— Ну… Скажем… Такого запоминающегося Восьмого марта у меня еще не было, — черно пошутив и собрав волосы, она отводит их назад.

Я вижу засос на тонкой изящной шее — как напоминание о том, что у нас было.

— Да, ты в праздники любишь отжечь, — делаю отсылку к ее днюхе, когда мы познакомились.

— Как же стыдно… — Надя опять сокрушается.

— Что твой бывший — долбоеб? — я снова злюсь.

— Да. В том числе.

Я бросаю взгляд на свои часы. Начало четвертого.

— Езжай домой, — говорю Наде. Она вопросительно сводит брови. — Я про… Сейчас… Давай собирайся. Нечего тебе тут делать, — объясняю, что речь не о том, что я мечтаю от нее избавиться.

Да если бы.

— Спасибо, Дим, — она кротко кивает. — Да, я лучше поеду.

И тут меня потряхивает от другой мысли. Накручиваю моментально.

— Он знает, где ты живешь? Местный адрес?

— Нет. Нет-нет. Только ты знаешь. И Света. Ну и мама, — перечисляет Надя. — А в личном деле у меня сочинская прописка.

— Точно не знает?

— Нет, не знает. Иначе бы он в квартиру заявился.

Тревога отступает, но следом накрывает с новой силой.

— А если он снова полезет? Не здесь, — поясняю, что меня беспокоит. — Он же там живет.

— Да, там. Но он не полезет. Мой зять — майор полиции, в конце концов.

— Что-то сегодня его это не остановило? — скептически замечаю.

— Может… — Надя шумно переводит дыхание, — это и моя вина, что он так себя повел. Раньше, когда мы ругались… Я тоже, бывало, злилась, упрямилась, но потом все же… принимала его… И он мог… Он мог просто решить, что все… как всегда, — сбивчиво рассуждает.

— Давай еще начни его оправдывать! — обрываю ее.