Книга Есть такая вероятность, страница 37 – Юлия Устинова

Я же спокоен. Я взвешен. Я заряжен… Эмоции под контролем.

Сердце — это же всего-навсего полый мышечный орган. Полый — пустой, значит. В наши дни его вообще можно заменить искусственными имплантами.

Мозг всем рулит.

Но даже он не может что-то приказать моему члену.

Вот уж кто истинный привереда.

При просмотре порно я могу пропустить десятки роликов в поиске именно таких сосков, которые заставят его подняться.

И мозг подкидывает мне превьюшку, где у Светки они крошечные, совсем пупырки, что их даже губами не обхватишь и не возьмешь между зубов…

Громко сглотнув, я сиплю в трубку:

— Светик?

— М? — отзывается она урчанием, явно заметив перемену в моем голосе.

— Мне, к твоему сведению, некритично, эпилирована ты будешь или нет. И я уже наблюдал твой красивый кустик.

— Красивый ку-устик? — игриво переспрашивает.

— Ага. Давно его не видел. Как он поживает?

— Одиноко, Дим, — прикольно жалуется.

— Ну… — тяну с придыханием. — Есть способ это исправить.

— Ты такой хороший, Дим, — сладко вздыхает Света. — Жаль, что непостоянный. Ну почему вечно, если мужик привлекательный, интересный и понимающий, и у него умелый язык, то он обязательно оказывается бабником?

— Протестую, — задвигаю уже на кураже. — Я свободный сексуально активный мужчина. Но за комплимент спасибо. Я про язык.

— Тебе спасибо.

— За что это?

— Что поднял мне настроение. Было так хреново.

— Велкам, Светик, — ободряюще проговариваю.

— Ну так и… Я тогда поднимаюсь или что? — уточняет она.

— Конечно… Давай.

Надя

Уже не раз убеждалась, как новый маникюр нереально поднимает настроение.

Я не знала, какие ногти хочу. И девочка, которая делала мне сегодня красоту, предложила в качестве стартового варианта “дофаминовый” дизайн, как у нее — яркие, разноцветные, как карамельки, ногти с узорами, лепниной и смелыми акцентами. Но, увы, такое мне и по статусу не прокатывает, да и в целом на мне конкретно будет смотреться как-то дешево. Дешево я не люблю. Я люблю элегантно. И вместо новогоднего нюда у меня теперь бордовый гель-лак.

Я просто тащусь!

Серьезно. Не могу насмотреться. Пока до работы ехала, на светофорах то и дело залипала на руки, а еще пела.

Ну как пела? Подвывала Добрынину на “Ретро FM”.

“Так вот какая ты,

Надежды и мечты

Ты подарила, и разбила ты…”

Да, я такая!

И ведь помню каждое слово.

Все же человеческая память — штука удивительная.

Мы можем годами о чем-то не думать, а потом — раз, в голове взрывается консервная банка какого-нибудь девяносто второго года изготовления, и ты уже едешь в машине и самозабвенно скулишь под Добрынина, а подспудно вспоминаешь события того времени, людей, атмосферу, звуки, даже запахи.

“Так вот какая ты!” была моей любимой песней с той пластинки, потому что в ней упоминалось слово “надежда”, и я всерьез считала, что поют там про меня.

У дяди Коли, с которым мы жили на соседей, был проигрыватель виниловых пластинок. И, приняв на грудь, он гонял именно Добрынина.

Пока мама ворчала на него в нашей тесной комнате, где мы жили втроем, я хватала лак для волос и начинала в него петь. Еще подвыпивший сосед частенько нам с сестрой деньги давал — такие хрустящие, совсем еще новенькие после денежной реформы купюры, за что неоднократно был жесточайше пилим своей супругой.

И вот я такая вся еду сегодня, пою Добрынина, разглядываю ногти на светофоре, а потом испытываю то самое чувство, когда понимаешь, что на тебя кто-то смотрит.