Книга Есть такая вероятность, страница 40 – Юлия Устинова

Вздохнув, Дима отпивает свой кофе.

— Да там, короче, когда прежнего дира поперли, с ним прицепом и его родственница срулила. Вот. Надо было срочно кого-то ставить. Олеся отказалась. Она продавцом отлично колбасит. Пришлось Альбину просить. А теперь ты мне что, предлагаешь, дать заднюю?

— Нет. Ни в коем случае, Дим. Я с ней сама поговорю. А по поводу мотивации? Что у вас было? Прямые выплаты или сертификаты? Или, может, что-то из товара?

— Угораешь? — Дима давится кофе. — Нет, ну такое было, да, слышал. Но при царе Горохе. Я тут еще не работал даже. А так мы в выходные, обычно, делимся на команды, и у кого больше оборот, тот уходит домой раньше.

— Работать, чтобы пойти домой? — в шоке смотрю на него. — Абсолютно рабская мотивация. Есть же директорский фонд. Можно ведь людей как-то достойно стимулировать.

— Ты готова платить им из директорского фонда? — с недоверием произносит.

— Я всегда так делала. Директорский фонд полностью уходил на дела филиала.

— Да ты святая женщина, Надь.

— Нет, я не святая. Я просто не привыкла быть в лузерах, — достаточно резко отрезаю. — И вот, где все обедают? Это же какая-то подсобка. Надо там порядок навести. Покрасить стены хотя бы. Цветы живые поставить.

— Надь, да кому это надо?

— Да в смысле?! — возмущаюсь. — Самим же будет приятно!

— Ты как будто с другой планеты.

— Вот. Смотри, — взяв телефон, я нахожу в галерее фотки и демонстрирую их Диме. — Это мой прежний салон. Раздевалка, — листаю. — Обеденная зона. Рабочее место заместителей. Это не постановочное фото для генерального, Дим. Там так каждый день. И тут… Чуть ли не газете едят. Ну как так можно?

— Да, это не магаз, — изумившись, Дима качает головой. — Это какой-то лухари салон.

— Издеваешься? — блокирую экран.

Полагаю, говорить, что специально для женщин я озаботилась установкой биде в отдельной кабинке, даже не стоит.

Мужчинам многого не понять.

Я же за двадцать лет работы в огромном магазине всякое видела. А когда-то сама и в голодный обморок падала, и протекала во время месячных, и тоже работала по тринадцать часов.

Сложив руки полочкой, как первоклашка, опускаю на них грудь.

Куда Дима тут же роняет свой взгляд.

— Нет… Давай… Сделаем ремонт... Конечно... Давно… пора… — нагло пялится в вырез моей блузки. Я пальцами тарабаню по предплечьям, мол, алло, парень, просыпаемся. И Дима отвлекается на мои ногти. — Огонь, — потянувшись, он берет меня за запястье и накрывает своей ладонью. — Скучал по твоим коготкам, — гладит подушечками гель-лак.

— Да неужели? — цепко смотрю на него.

Что-то не похоже.

— Ага… — Дима же продолжает меня наглаживать. — Сегодня делала?

— Да. Я когда у тебя была, в лифте увидела объявление. Ладно сфоткала. Вчера так неудачно ноготь сломала. Пишу мастеру, мол, спасайте ради бога, мне хотя бы ноготок, ну или другого посоветуйте. Она меня так выручила. Пожертвовала отпуском. Еще и на дом приехала, — сообразив, что заболталась, осекаюсь. — Блин, извини… Кому интересно слушать про мои ногти.

— Да нет почему… — хрипло тянет Дима, как вдруг хмурится. — Ам… Ты сказала в моем лифте? — уточняет зачем-то. — Объявление?

— Да. Ее Света зовут. Хорошо делает. Буду к ней теперь ходить. Очень милая девочка.