Книга Есть такая вероятность, страница 64 – Юлия Устинова

— Тут орехи, мед, цукаты, — перечисляет. Слышу, чем-то шуршит там. — Тебе же витамины нужны. Дядя Вачик вина передал и сок гранатовый. Ты каждый день. По чуть-чуть. По рюмочке. Как лекарство, Надь.

— Вино или сок по рюмочке? — смеюсь.

— А все вместе! — на полном серьезе советует мама. — Нехай организм сам разбирается!

— Хорошо, буду принимать. Спасибо, мамуль. И дай бог здоровья дяде Вачику! Ты там со всеми соседями мою грудь обсудила, чи шо?

Поймав на себе любопытный Димкин взгляд, глаза закатываю, мол, мама — такая мама.

— Я сказала Римме и ее куме, — говорит она. — Кума же врач у ней!

— Педиатр, мам, — прыскаю. — А дядя Вачик по испорченному телефону уже узнал?

— Все волнуемся, все переживаем! — мама не теряется. — Сама таблетки пью. У меня же сердце не на месте, как ты уехала! Соскучилась за тобой!

— Ма-ам… — тяну виновато.

— Ты, Надь, дурью не майся, бросай там все и давай домой. Всех денег не заработаешь, а себя поберечь надо…

Я оставляю Диму одного, чтобы успокоить маму и поговорить с ней в комнате.

— Ты прикольно шокаешь, — Димка дает понять, что заметил южный говор, который у меня сам собой появляется, когда с мамой общаюсь.

— Еще? — на пустую тарелку его смотрю.

— Нет. Спасибо.

— Чай?

— Давай.

Я потихоньку заманиваю Димку в секту свидетелей краснодарского чая.

Раньше, он говорил, чай раз в пятилетку пил, а теперь сам признается, что уже тянет.

Завариваю Шайхун — красный китайский чай, выращенный и высушенный под солнцем Кубани.

Но всю магию чайной церемонии Дима портит тем, что идет к крану и разбавляет чай холодной водой.

— Господи, ну что за варвар на мою голову! Разве можно так глумиться над благородным напитком?! — у меня сердце кровью обливается.

— Жарко, — Димка расстегивает еще одну пуговицу — третью, и растягивает ворот рубашки.

— Сними рубашку, — без задней мысли бросаю.

Увидев кусочек его груди, сама пялюсь на торчащие немногочисленные темные волоски.

— Хочешь, чтобы я разделся? — он посылает мне ироничный взгляд.

Да. Очень. Вот прям сейчас! Сними ты эту чертову рубашку и дай на тебя посмотреть!

— Что я там не видела? — делаю безразличный вид и прячу лицо за широкой чашкой.

Облизав губы, Дима слабо улыбается и резко меняет тему:

— Скрываешь меня от мамы?

Заметил.

— Ну… — пытаюсь подобрать слова. — Ты просто не представляешь, что тогда начнется.

— А что начнется?

— Допросы, расспросы, фото анфас и в профиль.

— А ну да, у тебя же зять — полицейский, — с пониманием кивает, хотя, как мне кажется, ему не совсем приятно. — А я своей сказал про тебя.

— Да? — растерянно хлопаю глазами. — И… что ты ей сказал?

— Что ты моя девушка.

— Спасибо, что предупредил, — глядя в стол, я кручу в руках чашку и натянуто уточняю: — Что я твоя девушка.

— А ты не догадывалась?

Догадывалась. Надеялась. Хотела конкретики. А теперь у меня легкая паника.

— Дим… — я поднимаю на него взгляд. — Ты даже не представляешь, что для меня сделал и делаешь.

— Что?

— Много. Очень. И я это ценю.

— Ладно. Понял.

— А вот это все… Что я там твоя девушка… Выброси из головы.

— Каким, блядь, образом, если ты оттуда даже покурить не выходишь? — Димка сердится.

— Я не курю.

— Ну вот. А мне мучиться, — взглядом в меня упирается.

И я заглядываю в его глаза, обнаруживая там все, что хотела, и даже больше.