Книга Слабонервным не входить!, страница 145 – Наталья Юнина

— Когда мне будет тридцать семь, я не буду заниматься такой дичью, как повышать просмотры и платить за курсы онлайн, чтобы какой-то мужик жил на них припеваючи.

— А ничего, что мы живет припеваючи, благодаря этому мужику?

— Очень даже чего и я не против. Я же сказала, что не буду на той стороне, а на этой пожалуйста, – вот чего у Арины не отнять – так это ума. И, как ни странно, это плохо. В восемнадцать надо быть беззаботной и легкой, а не вот такой гадючкой. – Ревнуешь к теткам, пускающим на него слюни? – вдруг переводит тему.

— Да прям.

— Ревнуешь. Я вижу. Не переживай, при всей своей брутальности и офигенности, он же каблук. Ну в смысле, любит тебя.

— Думаешь? – не скрывая сарказма выдаю я.

— А то. Какой еще мужик будет терпеть такую женщину, как ты, если он ее не любит? Только идиот или тот, кому нужны ее бабки. Ну последнее ты не даешь, даже на ипотечный дом, а мой папочка кто угодно, но не идиот. Что это, как не любовь? – и ведь понимаю, что это очередная провокация, и даже знаю почему она так себя ведет в последние несколько дней, но все равно реагирую.

— Такую, как я?

— Ага. Без обид. Женщина-писательница – горе в семье.

— Неужто я настолько плоха?

— Как писательница – нет. Как хозяйка – да. Полы каждый день не моешь, твои дебильные чашки с недопитым кофе расставлены везде, где только можно, крошки на диване после зажоров. И это уже я не говорю про пыль.

— Ужасно. Я так переживаю по этому поводу. Спойлер: нет. И даже не переживаю, что моя булочка оближет нестерильную игрушку, – словно почувствовав, что я говорю о ней, пухлик тянет ко мне свои ручки. Беру Нику на руки, целуя в смачную щеку.

— И это уж я молчу про грязь от Гены. Ты не всегда протираешь ему лапы после двора, а она это тоже лижет.

— Дорогая заебушка, ой, Аришенька. Немножечко грязи никому не помешает.

Я была уверена, что эта нахалка снова начнет меня чем-то поддевать, но нет, начинает смеяться и я на пару с ней. Вот так-то лучше, придирчивая злюка.

— И вообще, ты неблагодарная. Я для тебя оставляю пыль, невымытые полы и крошки, чтобы ты больше двигалась и продлевала себе жизнь.

— Ну-ну. А по поводу теток, пускающих слюни, все-таки не переживай.

— А я и не переживаю.

— А я вижу, что переживаешь.

— А я вижу, что ты с каждым днем говнишься все больше и больше. А знаешь почему? Потому что тебя дико бесит, что мы оставляем Нику не с тобой. Тебе так сложно признаться самой себе, что ты ее любишь и не хочешь оставлять кому-то, что бесишься с каждым днем все больше.

— Я ее не люблю. Просто она мне интересна, как объект исследования. Интересно, как устроен мозг ребенка и как она реагирует на действия и слова, – как ни в чем не бывало произносит Арина, беря на руки ни в чем неповинного, мирно лежащего рядом Гену.

Бедняжка с появлением в его жизни кошки, котенка, и ребенка, решил мимикрировать под слепоглухонемого, дабы его не трогали. Если усатые недруги к нему равнодушны, то Ника нет. Как только она начала ползать, активно познавая мир, она заприметила Гену. Когда он осознал, что бесполезно сбегать от объекта, решившего подарить ему активные ласки, Гена выбрал другой путь. Лежать или сидеть рядом с ней, притворяясь статуей. Гена без движений – равно мало заинтересованная Ника.

Арина начинает тискать Гену намеренно, чтобы на это обратила внимание Ника. Что она и делает с успехом, протянув к нему ручку. Никогда бы ни подумала, что Гена сможет убрать свой оскал и злобу. А ведь я была уверена, что он на это не способен.