Книга Слабонервным не входить!, страница 148 – Наталья Юнина

— А вам необходимо вести себя приличнее.

— А то что, в опеку позвонишь, злюка?

— Сжалюсь над вами. В конце концов, есть и хуже родители.

— Спасибо за комплимент, дорогая.

— Всегда пожалуйста. Ваша замена приехала. Идите встречать.

Максимально странное чувство – отдавать ребенка на целую неделю кому-то. Даже Кате. Хоть та и была с Никой множество раз. Вдруг до меня доходит. Это же не на день, а на целую неделю. Что я творю? Зажимаю в руках булочку, не желая отдавать. Катя смотрит на меня странно, оно и понятно.

— Натальюшка, ты чего?

— Что-то страшно как-то ее оставлять.

— Клянусь его членом, что с ней все будет хорошо.

— Ты дура, что ли? – возмущенно бросает Кирилл.

— Зато точно будет стимул следить в оба глаза, – невозмутимо бросает Катя, беря на руки Нику.

— Кирилл, выдыхай, я видела, как она скрестила пальцы, – безбожно вру я.

— Скрестила она.

— И вот этим вы оставляете ребенка? Капец, – возмущенно бросает Арина.

— Слушай, деточка. Лучше тебе валить в свою комнату, пока колени смотрят в нужную сторону. Ты мне тоже, если что, не нравишься, – парирует в ответ Кирилл, беря на руки младшенького котейку. – Вася, Федя и Гена. Все ушлепские имена выбрали для животных? Странно, что дочь нормально назвали. Должна была быть какая-нибудь Зинаида, под стать этим.

— Сказал человек, у которого кот Валера, – саркастично отмечает Катя.

— Ты вообще-то меня должна меня защищать, а не топить. И у меня хотя бы кот так назван от любви к валерианке, а эти откуда?

— Федя на самом деле Федора, хотя до последнего была просто кошка. Она изгадила всю стопку сказок, одной из которых была «Федорино горе», так и получила прозвище. Сыночка ее чистый Васька. Типичный представитель котячьих. Геннадий, на самом деле Генрих, – неожиданно произносит Саша. Чего, блин?! – По паспорту. Но я за русские имена. Какой он нахрен Генрих?

— Ну, да, он, конечно, вылитый Гена, – не скрывая сарказма выдаю я. Этому красавчику действительно подходит королевское имя Генрих, а не то, что мы имеем.

— Вот и я так подумал. А теперь, дети мои, заткнулись все. Кончаем собачиться. Давайте жить дружно.

Я полная размазня. Несмотря на то, что такси уже ждет, так и хочу придумать способ остаться. И Саша это видит.

— Наташ, это всего неделя.

— Да, надо просто сесть в самолет. Тяпнуть и расслабиться.

— Правильно, пятница – тяпница. Пора бы тебе уже и бахнуть после вынужденной алко-завязки.

— Дурак.

— Стойте, – вдруг произносит Арина, когда Саша открывает мне дверь машины. – Я хотела сказать, что…, – впервые вижу на ее лице такую озадаченность. И вот эта девчонка, которая вечно знает, что ответить и как поддеть, стоит и мнется.

— Что? – интересуется Полуянов.

— Я хотела сказать, что… проконтролирую их, если что.

— Ну и правильно. А то не хотелось бы чтобы кто-то оставался без главнокомандующего. Но ты ведь не это хотела сказать, – улыбаясь произношу я.

— Не это. Я тут подумала, вдруг вы там умрете в самолете.

— Умрете в самолете. Какая прелесть. Спасибо, дорогая, – усмехаясь произношу я.

— Я к тому, что…ну вы же можете там того, а мы как-то так расстанемся нехорошо. В принципе, вы не ужасные. Нормальные.

Сдержать смех не получается ни у меня, ни у Саши.

— Господи, оказывается, мои герои легко произносят слова любви. Арина, мы все и так знаем, и понимаем.