Книга Слабонервным не входить!, страница 69 – Наталья Юнина

— Хотела первое, но пришлось второе.

— Это не то, о чем можно подумать, – тут же произношу я, неотрывно пялясь на Катино ошалевшее лицо. Она проходит внутрь уборной и ставит пакет на столешницу раковины. Затем переводит взгляд то на мою пятую точку, то на расстегнутый ремень инфоцыгана. – Я пошла переодеваться в толчок и забыла закрыть кабинку, а он в нее вошел, и я дала ему хук справа. Ну, или как это зовется, когда рука не владыка и целится куда попало с близкого расстояния.

— Ах, переодеваться пришла? – с недоумением косится на меня Полуянов. – А ты в курсе, что для этого есть раздевалки?

— В курсе.

— И?

— Там неприятно пахло, пришлось идти в туалет, – ничуть не задумываясь, произношу я.

— А ты какого хрена сюда приперлась, Екатерина? На помощь подружке?

— Переодеваться. Я своей Матильдой светить перед другими не намерена.

— Матильдой? – ой, блин…

— Ну, у нас Матильда, у вас Матвей. Вы не знали, Александр? – молчи, Катя. Просто молчи! Полуянов переводит взгляд на меня, по ходу дела для расшифровки. Ну, тут я его явно не обрадую.

— Письки это, – тихо произношу я. Лучше бы не говорила. Хотя, есть положительная сторона сего Марлезонского балета – после услышанного он явно забыл о глазе.

— А Матвей знает, что он…писька? Точнее не так, писюн знает, что он Матвей?

— Ну, если за сорок лет не познакомились, то сделайте это сегодня, – как ни в чем не бывало произносит Катя. – Вы меня извините, Александр, но вы не могли бы отсюда уйти, чтобы я переоделась?

— Серьезно?

— Ну да. Вы думали, что я ушла из женской раздевалки, чтобы не светить своей Матильдой перед тетками, а буду ею светить перед дядькой?

— Катерина, спасибо всем Богам, не свет моих очей, это мужской туалет. Кыш отсюда.

— Нет. Это женский. Там тетка с узкой юбкой нарисована.

— Там треугольник изображен. Острым углом вниз. А тетка с юбкой – это треугольник, у которой острый угол вверху, дамы, – переводит на меня взгляд.

— Ой, геометрия никогда не была моим коньком. И Катиным тоже.

— Нет, там тетка нарисована, – настаивает Катя. – Ну ладно, даже если так, как вы сказали, я и тут переоденусь в кабинке. Женский туалет всегда занят.

Катя как ни в чем не бывало заходит в кабинку, и я вслед за ней в свою. Быстро переодеваюсь в купальник и накидываю на себя пляжную тунику. Полуянов отчаянно пытается минимизировать последствия моего удара, поливая холодной водой глаз.

— Ну, кто бы сомневался, что черный.

— Что?

— Черный купальник.

— На нем грязь будет менее заметна.

— Ну да. Все из-за грязи, – не скрывая сарказма, выдает инфоцыган.

— Может, все же сгонять за чем-нибудь замороженным?

— Обойдусь.

— У меня есть замороженные ноги, – неожиданно произносит Катя, поправляя на себе розовую пляжную накидку. – Куриные. Они не успели разморозиться за полчаса, пока я добиралась сюда с работы. Давать?

— Откуда у тебя куриные ноги, Катерина? Вы договорились, что эта меня отметелит, а ты на подмоге с куриной ногой?

— Скажете тоже. Купила себе на завтрашний борщик. Да и ничего Наташа вас не отметелила. Ваши губы куда больше обращают на себя внимание, чем красный глаз, – несколько секунд она смотрит на губы Полуянова, затем переводит взгляд на мои. И так несколько раз, а затем громко восклицает: – Вы переспали!

— Нет! – синхронно произносим с инфоцыганом.