Книга Слабонервным не входить!, страница 84 – Наталья Юнина

— Ты романы так же пишешь?

— Как?

— Романтично, твою мать.

— Разумеется, романтичнее.

— Ну, так еще раз потренируйся.

— Саша, вытащи меня.

— Ну, хорошо что не вытащи из меня.

— Фу, какой же ты пошляк.

— И это говорит женщина с застрявшей в чужой машине жопой?

— Ну, пожалуйста, Саша! – я абсолютно трезв, списать мини эйфорию от ее произнесенного: «Саша» на алкашку не получится. Вынужден признать – мне нравится, как звучит из ее уст собственное, не слишком впечатляющее в коротком варианте, имя. – У меня все затекло.

— Ладно, Наталья, свет моих очей. Идем спасать твою задницу.

И мысли не было все переводить в пошлость и думать о сексе. Исключительно только поддеть Вменько разговорами ранее про минет.

Однако, когда залез на заднее сиденье и устремил свой взор на ее обтянутую юбкой задницу, здравые мысли из головы решили эмигрировать в неизвестном направлении. Рука сама потянулась к подолу то ли ее платья, то ли ее юбки. И клянусь, пальцы сами задрали черную ткань вверх, оголяя бедра. Серьезно? Чулки, твою мать?

Между нами нет никаких отношений, стало быть, и обязанностей. Но я конкретно охренел от увиденного. Какого хрена чулки? Потрахаться с кем-то собиралась?! Где они вообще шастали? Сам не понимаю, как поддел кружево чулка.

— Что ты делаешь?

— Проверяю масштаб катастрофы.

— И что там?

— Чулки.

— Рваные? Блин! Полтора косаря на эту фигню! Знала же, что не нужно было надевать.

Ну да, надо было просто с голой жопой идти. Если еще пару минут назад мне хотелось подшутить над ней, учитывая ее позу, то сейчас необоснованная злость затмевает это намерение. Единственное желание – взять ремень и исполосовать ее задницу. Хорошая новость – ремня на джинсах нет.

Я бы мог и дальше держать ее в таком положении, смотря на то, как она виляет задом, но, во-первых, я не железный, во-вторых, взбесила. Домой нафиг отвезти и дело с концом.

Если первой мыслью было отвезти ее к себе, дабы проследить, чтобы эта бестолочь не захлебнулась собственной рвотой в невменяемом состоянии, то теперь я отвадил от себя эту мысль. Она вполне себе вменяема, чтобы остаться одной дома. А мне нужно от греха подальше домой к себе. Одному.

Наклоняю Вменько резко вперед, чтобы высвободить карман ее куртки, застрявший в подлокотнике, а затем резко тяну на себя.

— Господи, спасибо, – облегченно выдыхает Вменько, откинувшись на сиденье. – Фух, устала. Жарко, – расстегивает курту и неуклюже снимает ее. Платье со спущенными рукавами и оголенными ключицами. Совершенно точно без лифчика.

— Можешь выйти на улицу и охладиться.

— А у тебя есть попить?

— Испей из лужи, – да что со мной такое? Выбираюсь с заднего сиденья и пересаживаюсь на свое место.

Вменько, оправдывая свою фамилию, тоже выходит из машины. Не удивлюсь, если из лужи попьет. Хрен там. Садится на пассажирское спереди.

— Тебе в зад, Невменько.

— Меня там укачивает.

— Пристегнись.

— Мне шею натирает эта хрень. Я заплачу полторы тысячи рэ, если тебе придет штраф, – улыбаясь произносит Наташа, доставая заколку из волос. Ну, давай шевелюрой тут своей еще потряси. Бля, кого я обманываю?

Обворожительная чертовка. Может, набрать скорость и резко тормознуть, чтобы ее на хрен вырубило? Заодно и носик подправит, чтобы было как у меня. Будет оттенять меня. Не. Негуманно это, Полуянов.