Книга Слабонервным не входить!, страница 86 – Наталья Юнина

Пока я раздумываю над тем, как поступить дальше, эта маленькая зараза начинает проходиться губами по моей щеке. Ну все, коза, сама себе приговор подписала…

Колючий гад, но какой же вкусный. Мои обонятельные рецепторы сошли с ума от запаха его парфюма. Ощущаю себя кошкой, которая учуяла на хозяине валериану и трется об него. Не хочу думать про причины своего поведения. Даже хорошо, что во мне столько алкоголя. Впоследствии все можно списать на него. Одно знаю точно, хочу целоваться. Нет, не так. Жуть как хочу целоваться!

— Вменько, ты целоваться лезешь или как? – вдруг произносит Полуянов усмехаясь. Поправочка, хочу, чтобы он меня целовал, а я типа вся такая неприступная. Боже, какая я дура. Уткнувшись в его шею, пытаюсь сдержать смех.

— Фу, нет, конечно. Я вообще не люблю целоваться, – наконец произношу я, отрываясь от его шеи.

— Я тоже, – шепчет Полуянов, вставляя ключ в замочную скважину.

Он открывает дверь и, слава Богу, не уронив мою тушку, мы оказываемся на пороге его квартиры, где нас встречает Гена.

Четвероногий, как и ожидалось, мне не рад. Более того, папашке тоже. Видать, надеялся на то, что на ручках у Полуянова окажется он, а не я.

— Выкуси, Геннадий, на руках твоего папки я, – совершенно не контролируя себя, я высовываю язык и показываю его собаке. Не знаю, кто больше охренел, Гена или Саша. Четвероногий демонстративно отворачивается и направляется в сторону гостиной.

Полуянов ничего не произносит, но и не бросает меня на пол, и на том спасибо. Он усаживает меня на комод в прихожей.

— Сидеть, не падать, – да я и не собиралась вставать.

Несмотря на то, что я пьяная, у меня хорошо соображает голова. И в этот раз в глазах не двоится. Взгляд фокусируется нормально, чем я и пользуюсь, наблюдая за тем, как Полуянов снимает с себя верхнюю одежду и обувь. Если со своей курткой в машине я справилась нормально, то с сапожками такое не выйдет.

Словно читая мои мысли, Полуянов, избавив себя от ненужной одежды, принимается расстегивать мои сапоги. Ловко избавляет меня от обуви и переводит на меня взгляд. И тут я понимаю, что не могу его выдержать. Я усмехаюсь и закрываю глаза. И в этот момент Саша снова берет меня на руки.

— Ты колючий. В следующий раз побрейся, – заклейте мне кто-нибудь скотчем рот.

— Ну так чего трешься об меня, если колючий? – хороший вопрос.

— Потому что чешется, – чего, блин, я несу?!

— Губы чешутся?

— Ага.

— И все? Трешься, только потому что чешутся?

— Потому что хочу.

— Что хочешь? – гад противный!

— Тереться, – детский сад на выгуле! – А ты почему?

— Что почему?

— Почему держишь меня, хотя я не падаю.

— Руки качаю. У меня как раз гантели легкие, а тут ты попалась.

Когда до меня доходит смысл сказанного, я не мешкая кусаю его за ухо.

— Ну давай, глаз, нос, теперь ухо. Может, что-нибудь еще?

— Прости. Захотелось твое ухо.

— Только мое ухо?

— Люблю хрящи. Холодец, наверное, хочу.

— Холодец, значит.

— Ага. Походу, хочу холодец с хреном.

— С хреном? – ой, блин…

— Я про обычный хрен, если что.

— У меня самый что ни на есть обычный.

Хочу оставить какой-нибудь комментарий про его обычный хрен, но слова застревают в горле, как только Полуянов в прямом смысле кидает меня на кровать. Ну и гад же!

— Вы бы поаккуратнее с женщиной после тридцати, Александр Вовович. Спина уже, знаете ли, не та. Да и МРТ нынче дороговато стоит.