Книга Насильно отданная. Запретная любовь Шаха, страница 39 – Злата Зорич

На улице уже ждал кортеж. Чёрные автомобили, выстроенные один за другим. Передо мной распахнули дверцу.

— Садись, — мать мягко подтолкнула меня в спину.

Я послушно сделала шаг и села. Подол тяжёлого платья занял почти всё пространство, украшения холодили кожу.

Процессия тронулась. Машины двинулись медленно, торжественно, как движется похоронная процессия.

Я смотрела в окно — мимо проплывали знакомые улицы, люди на тротуарах оборачивались, многие даже доставали телефоны, чтобы снять. Они видели красивую невесту в дорогом платье, сияющий кортеж, воплощенную в жизнь детскую сказку о принцессе.

А я была внутри этой сказки и чувствовала, как в груди расползается чёрная пустота

Сидела, опустив взгляд на сложенные на коленях руки. Бриллианты, сверкавшие на пальцах и запястьях, были холодны и тяжки, как кандалы. И вдруг на них упали слёзы — капли такие же чистые и прозрачные, как камни, только живые. Они катились по коже, впитывались в ткань платья.

В этот момент машина дёрнулась в сторону так резко, что меня отбросило к двери, и я больно ударилась плечом. Автомобиль рванул в сторону, шины взвизгнули по асфальту. Я вцепилась в сиденье. За окнами машины всё завертелось в каком-то безумном калейдоскопе.

— Что случилось? — воскликнула я испуганно.

Шофёр не обернулся, ничего мне не ответил, зато нажал кнопку на панели и заговорил в рацию:

— Заметил преследование. Ухожу от хвоста.

Я застыла. Голос. Этот голос.

— Не может быть… — прошептала я.

Боясь сломать хрупкую иллюзию, я все-таки посмотрела в зеркало заднего вида.

И там, на меня, через отражение, смотрели знакомые глаза. Тёмные, острые, полные решимости и ярости.

Я ахнула, губы задрожали. Это был он.

Шах.

Машина летела вперёд. Гул двигателя бил по ушам. За окнами мелькали дома, другие машины, прохожие — с какой-то космической скоростью, сливаясь в одно бесконечное смазанное пятно. Шах вёл так, словно сам стал частью этой бешеной машины. Его взгляд в зеркале встречался с моим снова и снова, словно ему тяжело было оторваться, словно ему невыносимо хотелось на меня смотреть. И каждый раз у меня самой перехватывало дыхание.

Я все еще не верила. Не могла поверить.

Но резкие виражи, визг шин, чужие фары, стремительно приближающиеся сзади — всё это не было сном. Это была наша реальность. Безумная, опасная реальность, в которой, однако, у меня снова появлялась надежда.

— Держись! — бросил мне Шах через плечо, не сводя глаз с дороги. — Пристегни ремень!

Я сделала так, как он сказал. Сзади, совсем близко, раздалось короткое, злобное гудение мотора. Машина преследователей настигала нас.

— Они рядом! — крикнула я.

— Я вижу, — ответил он спокойно, но с такой сталью в голосе, которая не допускала возражений.

В следующий миг он резко вывернул руль. Нашу машину занесло, а машина, которая гнала за нами, вдруг исчезли из нашего поля зрения. Раздался звук удара о бордюр. Шах снова рванул вперёд, прибавив скорость, будто этот манёвр был только разминкой.

Я прижалась к его сиденью, желая быть как можно ближе к нему, чтобы убедиться в том, что это не галлюцинация. Не видение. Он жив. Он теперь рядом. Навсегда рядом со мной. Каждое мгновение рядом с ним было для меня сродни чуду.

Слёзы катились снова — но теперь они были горячими, почти обжигающими. Я не могла их остановить.