Книга Насильно отданная. Запретная любовь Шаха, страница 60 – Злата Зорич

Однажды утром, едва я успела встать, запах свежесваренного кофе ударил в нос так резко, что меня тут же вывернуло. Я не успела даже добежать до ванной — просто опустилась на колени прямо у стены и долго не могла прийти в себя.

Потом сидела на полу, обхватив руками живот, и думала, что, может, просто что-то не то съела. Но внутри было другое чувство — это не просто тошнота. Тело уже знало что-то, что я ещё не могла принять.

Любая еда вызывала отвращение. От запаха кофе, который раньше спасал меня в самые бессонные ночи, теперь сводило живот.

Я старалась не думать. Отгоняла эту мысль, как назойливую муху.

Нет, это невозможно. Не сейчас. Не здесь.

Но тело знало лучше.

Однажды утром я как обычно вышла в сад. Сделала пару шагов и вдруг ощутила, как земля уходит из-под ног. Мир поплыл, воздух стал густым, как сахарная вата. Я едва успела схватиться за перила.

Потом долго сидела на ступеньках, вцепившись в камень, пока не отпустило.

И только тогда позволила себе подумать. Позволила этой догадке медленно, как яд, растечься внутри.

Если это правда, всё становится ещё страшнее.

Старик не появлялся всё это время — по слухам, которые доходили до меня от прислуги, был в отъезде и сильно занят. Но его присутствие чувствовалось повсюду — в вычищенных дорожках, в том, как прислуга замирала при звуке телефона. Всё в доме дышало его властью. Всё вокруг напоминало о том, что он всё ещё со мной не закончил. Он вернётся за мной.

Это было как порезы на моих руках, которые затянулись, но я всё равно их ощущала — как будто под кожей остались осколки.

Когда я всё-таки осмелилась встать, перед глазами вдруг стало расплываться. Мир будто пошёл волнами, как будто я стояла на палубе, а не на земле. Я сделала шаг, потом ещё один, но ноги не слушались. Всё вокруг потемнело, словно кто-то выключил свет.

Последнее, что я помню — холодная земля под ладонью и слабый звук, будто издалека — как кто-то зовёт меня по имени. Потом — тишина.

Очнулась я уже на кровати. Служанка сидела рядом, держа на моем лбу влажную тряпку, а охранник что-то говорил, шагая из угла в угол, раздражённый, будто я специально всё это устроила, чтобы добавить ему проблем.

Я всё ещё чувствовала, как мир колышется, как в животе странно тянет, а во рту — привкус железа.

Где-то глубоко внутри уже поселилась догадка, глухая и страшная. Я пыталась вытолкнуть её, не дать оформиться, но она никуда не делась.

Вдруг я почувствовала, как в животе что-то сжалось, словно от толчка изнутри. Еле заметно, почти иллюзорно — но отчётливо.

Нет. Не может быть. Слишком рано, слишком неправильно, слишком не вовремя.

Но я не могла обманывать себя вечно. Это было не просто слабостью. Не просто страхом или истощением.

Это было другое — тихое, упорное, настойчивое чувство присутствие новой жизни в моём теле.

Я села, обхватив себя руками, и впервые за всё это время позволила себе расплакаться. По щекам текли слёзы, и я думала о нём — об Артуре. Сердце чувствовала, что он мыслями рядом, что он ищет меня, что он живой. Как бы мне хотелось поделиться с ним своими догадками… Обрадуется ли он? Будет ли счастлив? Или сначала, как и я, скажет, что это совсем не вовремя?

Я и сама не знала, радоваться мне или бояться. Возможно, обе реакции были одинаково бессмысленны.