Книга Насильно отданная. Запретная любовь Шаха, страница 62 – Злата Зорич

Сначала я обыскала его парадный кабинет, в котором пахло дорогими сигарами и в котором не было ничего, что могло быть дать мне зацепку. Я быстро поняла, что самые важные документы он хранит где-то ещё. И однажды отыскала это место. Маленький кабинет располагался в другом конце дома, в коморке под лестницей — неприметный и скромный. По идее, он должен был быть заперт на ключ, но старик, видимо, покидал дом в такой спешке, что забыл о такой маленькой детали.

Я медленно подошла к столу. Сердце колотилось — странно, но внутренний голос говорил: здесь есть те ответы, которые мне так нужны. Я стала рыться в бумагах, вытаскивать папки, разбирать распечатки электронной переписки. Наконец среди документов мелькнула моя фамилия, и я поняла, что нашла цифры и даты сделок старика и моего отца.

Но это было ещё не всё. Старик обсуждал с кем-то, как «проблема с партнёром» должна быть решена, обсуждал возможные варианты, как сделать это аккуратно. Я не могла поверить, как спокойно он говорил о чужой жизни, как будто это был документ, бумага, вещь, а не человек, не мой отец.

Я уже понимала, что именно он виновен в смерти моего отца, что всё было подстроено и рассчитано им, холодно, и без капли сожаления, но видеть доказательства всё равно было невыносимо больно.

Я пыталась дышать, пыталась думать, но мысли метались. Как жить дальше, зная, кто стоит за всей этой болью? И что я ничего, совершенно ничего не могу ему противостоять. Не могу ему отомстить.

Я схватила документы и унесла их в свою комнату, спрятала под кровать. И это было очень кстати, потому что на следующий день ко мне приехала моя мама.

Я впервые увидела её с момента моего исчезновения в день свадьбы. Смотрела на её постаревшее от переживаний лицо и подмечала изменения, которые с ней случились. Её длинные, красивые волосы были убраны в скромный пучок. Изысканное дорогое платье — всё ещё траурное. Лицо — бледнее, чем в моих воспоминаниях, а глаза стали как будто больше, и в них плясали чужие тени. Она выглядела растерянной.

Мне остро захотелось броситься к ней и обнять. Ведь все эти дни, которые я провела в тревоге и сомнениях насчёт моей беременности, мне так не хватало материнской руки!

Но я сдержалась. Произошло слишком многое, и я не знала, как она будет себя вести со мной. Можно ли доверять ей? Вряд ли…

— Я так волновалась за тебя, — сказала она почти шёпотом. — Это ведь он… тот мерзавец… он насильно увёз тебя, да?

— Единственный мерзавец, который насильно увёз меня, этот тот, который запер меня здесь, — ответила я тихо.

— Господи, Аврора, что ты натворила? — воскликнула мать, заламывая руки. — Значит, ты сама сбежала с ним… Зачем?

Я молча смотрела на неё, не отводя глаз. Её вопрос показался мне недостойным ответа. Конечно же, она сама прекрасно знает «зачем». Я не скрывала своей ненависти к браку.

Мать неуверенно шагнула ближе, словно боялась, что я её прогоню.

— Мне сказали, что ты плохо себя чувствуешь.

— Уже лучше, — холодно ответила я.

— Он беспокоится о тебе... Он… переживает.

Я усмехнулась. Переживает. Конечно.

— Он может дать тебе всё. Всё и даже больше! Если бы не он — нас бы уже не было, понимаешь? Он не чудовище, он просто… Он правда тебя любит.

— А я люблю Артура и хочу быть только с ним. С ним, а не со стариком, понимаешь?