Книга Влюбить босса. Новогодний спор, страница 32 – Ника Лето

— Словами? — уточняет Ева, и в её тоне слышится неподдельное удивление и уважение.

— Словами, — подтверждаю я. — Иногда они работают лучше кулаков. Если подобрать правильные.

Женя стоит рядом и молча слушает наш разговор. Она смотрит на сестру, потом на меня. В её взгляде я читаю облегчение и что-то… тёплое. Наверное, это признательность? Мне это нравится. Очень.

— Я… я сделаю чай, — вдруг заявляет Ева, нарушая тишину. Она направляется на кухню, потом оборачивается на меня. — Вы же останетесь? Кирилл Захарович?

Она произносит моё имя и отчество с вызовом. Как равная. Мне это тоже нравится.

— Если не помешаю.

— Не помешаете, — она почти улыбается. Это преображение. От мрачной готической куклы до заинтересованной девочки. — Жень, проходи, не стой как столб.

Моя незаменимая сотрудница вздрагивает от неожиданности, будто её застукали за чем-то неприличным. Я перевожу на неё взгляд, и она сразу отворачивается. Но я успеваю заметить, как на её щеках разливается румянец. Безумно хочется снова её прижать к себе и поцеловать. Но не могу. Я ведь обещал держаться.

Жаль, что я сам себя подставил с этим идиотским соглашением. Но ничего. Шаг за шагом… и неприступная Женя станет моей.

Я сижу на этой кухне и чувствую себя как на иголках. С одной стороны — моя сестра, которая ведёт себя так, будто Шереметьев — старый приятель, зашедший на огонёк. С другой — он сам. Спокойный, владеющий ситуацией, пьющий этот ужасный, горький чай, будто это элитный кофе.

Босс выглядит здесь, в нашей скромной кухне, инородным телом — дорогой, отполированный, слишком большой. И от этого он ещё более притягательный.

Я украдкой наблюдаю за ним. Он разрешил всё одним своим видом, тоном, парой фраз. Ни криков, ни угроз. Просто… авторитет. И это восхищает. И пугает. Потому что если он так легко справляется с пьяным дебоширом, то что я для него? Легкая добыча, которую он уже почти загнал в угол?

— Женя говорит, ты её босс, — спрашивает сестра, поправляя чёлку и впервые за долгое время открывая лицо полностью.

Вау. Это признак, что Шереметьев её всерьёз заинтересовал. Внутри меня что-то колет. Нет, я не ревную. Совсем. Это просто… Чёрт.

— Да.

— И ты… за ней ухаживаешь?

Боже. Ева так спокойно задаёт этот убийственный вопрос про ухаживания, будто это в порядке вещей, а у меня мгновенно в горле пересыхает. Нужно… отшутиться, что-то сказать, но я ничего поделать не могу.

— Ева! — единственное, что получается выдавить.

Делаю сестре большие глаза, пытаясь транслировать мысль, чтобы она помолчала. Это точно всё лишнее!

— Ну что? Я просто спросила. Мне любопытно, к чему готовиться в будущем.

Она смотрит на Шереметьева, ожидая ответа. На меня даже глаза свои не перевела. Всё внимание на нём.

Он невозмутимо делает глоток чая. Отставляет кружку.

— Я проявляю интерес, — отвечает он и переводит взгляд на меня. И я густо краснею. Блин. — Твоя сестра — исключительный человек. И как сотрудник, и… как женщина.

От этих слов внутри что-то ёкает, тепло разливается по груди, но я тут же гоню это чувство прочь. Это ловушка. Красивые слова — его конёк. Он ведь не зря первый бабник в офисе. Все девчонки кругом только о нём и думают.

Ева медленно кивает.

— Значит, я была права, — спокойно говорит сестра. — Ты начинаешь завоевание с одобрения семьи. Умная тактика. У Жени слабое место — чувство долга и привязанность к близким.