Книга Влюбить босса. Новогодний спор, страница 34 – Ника Лето

— Зашибись, — произносит она хрипло. — Какой он… классный. Теперь понимаю, чего ты на него запала.

Я вспыхиваю, как спичка.

— Я не запала!

— Правда? — хмыкает Ева. — Значит, если я решу попытать счастья и пригласить его на свидание… ничего страшного?

Она смотрит на меня, и я вижу, как её губы едва удерживаются от улыбки. Она подкалывает меня. Впервые за долгое время.

— Ева! — шиплю я. — Прекрати!

— Ладно, ладно, — всё-таки усмехается она. — Молчу. Твоя аура сейчас излучает такое клубничное сияние, что аж глаза режет.

Я фыркаю и, не отвечая, прохожу в свою комнату, захлопывая дверь. Прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза. В ушах ещё звенит от тишины, что повисла в коридоре после его ухода. А на губах — призрачное, несостоявшееся прикосновение.

Я сошла с ума. Точнее — он меня свёл. И как я выдержу почти целый месяц его внимания на себе? Я уже почти на грани того, чтобы сдаться… Шереметьев. Вот же ты какой… обалденный гад.

После эпичного спасения сестры от влюблённого изменщика Ромы, проходит почти неделя. Рабочая неделя, которая превращается в самую странную и напряжённую пытку в моей жизни.

Шереметьев держит слово. Никаких лишних прикосновений. Ни одного намёка, который можно было бы трактовать как домогательство. Он ведёт себя именно так, как мы договорились в рамках нашего спора, но…

Но всё не так просто. Он… присутствует. Его взгляд, обычно скользящий по офису с холодной отстранённостью, теперь постоянно находит меня. Задерживается дольше, чем положено. В его голосе, когда он отдаёт распоряжения, появляются тёплые, бархатные нотки, предназначенные только для моих ушей.

— Женя, будьте добры, зайдите ко мне с отчётом по «Восходу», — говорит Шереметьев спокойным тоном, проходя мимо меня в свой кабинет, а следом добавляет тише, интимнее: — И захватите, пожалуйста, своё чудесное настроение. Оно сегодня мне особенно необходимо.

Я краснею до корней волос, бормочу «да» и нащупываю нужную папку. А мои щёки пылают так, будто он мне сказал какую-то пошлость, а не бросил невинную фразу.

Коллеги замечают. Конечно, замечают. Шушуканье за моей спиной становится постоянным саундтреком. Петька, проходя мимо, издаёт одобрительный свист.

Женщины смотрят то с завистью, то с осуждением. А Катя… Катя просто игнорирует меня. Она проходит мимо, высоко подняв голову, как будто я — пустое место. Но я вижу, как она шепчется с другими девушками из отдела, вижу, как они бросают на меня колкие взгляды.

Бывшая подруга настраивает против меня офис. И у неё это превосходно получается.

Потому что скрывать что между мной и Шереметьевым что-то происходит — нереально. Хотя бы по той причине, что каждое утро на моём столе ждёт новый букет. Не огромные, кричащие композиции, а что-то элегантное. Сегодня — белые фрезии с едва уловимым ароматом. Вчера — веточка эвкалипта и одна тёмно-бордовая роза.

А ещё к цветам всегда прилагается коробочка изысканных конфет, зефира или марципанов. Никаких записок. Никаких подписей. Просто знак. Публичный и оттого ещё более смущающий.

Я хожу уже на грани срыва. Мои нервы натянуты, как струны. Я не могу сосредоточиться. Каждый раз, когда его дверь открывается, я вздрагиваю. Каждый раз, когда приходится идти на кухню, меня передёргивает от взглядов коллег.