Книга Пышка. Второй шанс для бывшего, страница 44 – Арелла Сонма

Мы пришли на кухню, где сидел Саша и уплетал за обе щеки пирожки с капустой и картошкой.

— Лен, Михаэль просто чудо! Готовит не хуже женщины, — сказал он.

— Говорят же, что самые лучшие повара — это мужчины, — призналась я.

— Ой, спасибо, друзья мои, — покраснел Михаэль. — Садись, либлинг. Я для тебя кое-что приготовил. Вот…

Михаэль достал из духовки пирог. От него пахло корицей и печеными яблоками, тонкий аромат которых смешивался с легким запахом ванили. Золотистая корочка на пироге выглядела идеально румяной, намекая на его нежную, сочную начинку. Я смотрела на творение Михаэля, и глотала слюнки.

— Я старался, — с улыбкой сказал Михаэль, ставя пирог передо мной. — Надеюсь, тебе понравится. Это по старинному рецепту моей бабушки.

Не медля я отломила кусочек и засунула в рот.

— Михаэль, это… это невероятно! — воскликнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от счастья. — Это самый лучший пирог, который я когда-либо пробовала!

— А мне? Почему только для моей жены приготовил? — заворчал Саша.

— Потому что либлинг самая красивая. Просто пышечка. Такая и должна быть настоящая женщина, а не кости с кожей, как наша Виолетта, — ответил смеясь Михаэль.

— Что простите? У кого кости с кожей? — спросила Виолетта зайдя на кухню.

Мы не заметили, что она стояла у двери. Михаэль покрылся красными пятнами, не зная, что сказать. Саша закашлялся, подавившись выпечкой. Я повернулась к Виолетте и увидела ее негодование.

Глаза Виолетты, обычно полные искорок, сейчас смотрели на Михаэля с явным недоумением, смешанным с обидой. Ее тонкая фигура, которую Михаэль только что так неаккуратно сравнил с «костями и кожей», казалась еще более хрупкой и смешной на фоне этой ситуации.

«Либлинг» — это слово, которое Михаэль так ласково употребил по отношению ко мне, теперь звучало как упрек. Я бросила взгляд на Михаэля, прежде чем попытаться неуклюже разрядить обстановку.

— Виолетта, ты же знаешь Михаэля, — мой голос звучал немного напряженно. — Он всегда шутит и меня порой называет странно. Я уже даже не обращаю на это внимания.

Виолетта только покачала головой, ее взгляд не отрывался от Михаэля. Подавляющее молчание повисло в воздухе, лишь тихое тиканье настенных часов нарушало его. Саша, все еще откашливаясь, старался не смотреть ни на кого, уткнувшись в стол.

— Неужели, — проговорила наконец Виолетта, ее голос был тихим, но в нем чувствовалась сталь. — Это и есть твое представление о женской красоте, Михаэль? Неужели стройность и утонченность считаются недостатками?

Михаэль, все еще красный, попытался что-то пробормотать, но слова застревали у него в горле. Он взглянул на меня, потом на Виолетту, будто искал спасения, но оно не приходило.

— Я предпочитаю быть «костями и кожей», как ты выразился, чем соответствовать твоим устаревшим идеалам.

С этими словами Виолетта подняла вверх свою красивую головку, развернулась и вышла из кухни. Я почувствовала холодок, пробежавший по спине. Стало неловко.

— Вечно я со своим языком! — наконец-то произнес Михаэль. — Ничего… Я как-то сказал, что Игорь изменяет Виолетте. Он постоянно задерживается на работе и это выглядит странным. Мои слова услышал Игорь. Но он только улыбнулся и сказал, чтобы я больше не высказывал свое мнение и больше молчал.