Книга Огненные сердца. Все, что осталось от нас, страница 105 – Кира Сорока

Зачем? Зачем он опять все разрушает? Мы же и так собирали друг друга по кусочкам!

Но вся моя злость резко гаснет, когда Егор притягивает меня к себе и, ссутулившись, зарывается носом в шею. Он тихо бормочет:

— Не знаю, что на меня нашло… Прости…

Обхватив его лицо ладонями, вынуждаю поднять голову и посмотреть мне в глаза.

Я в полнейшей панике. Ведь это я в нашей паре нерешительная и вечно запирающаяся в себе мышка, а он – альфа. Он – великий Гроз, черт возьми! Мне кажется, он такой сильный, что вывезет абсолютно все. Любые трудности. Любые проблемы.

Однако я помню слова Ольги Абрамовны, что в любви Егор другой. Он как слепой и глухой. Напуганный.

— Давай уйдем? – Касаюсь его губ своими. – Черт с ними, с уроками. Давай побудем вдвоем.

Он упрямо качает головой.

— Аттестат. Твой отец. Мы не можем.

— Давай завтра не будем мочь, м-м? А сегодня можем. Я хочу… Хочу все обсудить.

— И поэтому тоже не можем. Мне сегодня лучше помолчать, – горько усмехается он.

Звенит звонок, и мне приходится покинуть раздевалку.

Химия, физика, и наконец-то уроки заканчиваются. Мы садимся в машину. Я так боюсь, что Егор высадит меня возле моего подъезда, что едва дышу. Но нет, мы вообще не едем к дому. Ни к моему, ни к его. Егор паркуется рядом с пиццерией.

— Давай перекусим?

— Хорошо.

Мы выходим из машины. И вновь наши пальцы переплетены.

У нас же все хорошо, да? Это просто временный кризис. И чтобы его пережить, нам надо поговорить.

В пиццерии немноголюдно, мы занимаем столик в самом углу, делаем заказ и молча едим. Расправившись с пиццей, я пересаживаюсь на диванчик Егора и прижимаюсь щекой к его плечу.

Возможно, я навязчива сейчас. Возможно, должна сохранять дистанцию. Но я не могу.

Через пару секунд он сгребает меня в охапку и крепко обнимает за плечи, прижав к груди. Горячий поцелуй в шею. И еще один. Я лужицей растекаюсь в его руках…

Мы сидим так бесконечно долго. Но этого мало, и я поворачиваюсь к нему лицом. Взгляд у Егора нежный, но немного настороженный. Он заговаривает первым:

— Домой вернешься?

— А как нужно?

— Нет, реши сама. Я не хочу вставать между тобой и отцом.

Я задумываюсь. Лучше бы вернуться. Неправильно это – жить с парнем, когда тебе еще нет восемнадцати. Отец ведь пока отвечает за меня.

Пытаюсь найти компромисс.

— Я могу переехать к тебе в марте.

— До этого момента он тебя настроит против меня, – грустно усмехается Егор. – Будет зомбировать своим Тимофеем.

— Перестань! – Я накрываю его губы ладонью. – Мне неприятно, когда ты так говоришь. Не хочу о нем. Та история давно закончена.

Убираю ладонь. Егор долго и внимательно смотрит на меня. Потом его лицо заметно расслабляется, и он неровно выдыхает:

— Очень… сильно… люблю тебя…

Со мной творится что-то странное. То, чего раньше в себе никогда не замечал. И я не знаю, как справляться с этой чертовой находкой.

Если не получаю все и сразу, я закрываюсь, да. Либо требовать, заставлять, подчинять – либо отворачиваться и молчать. Как-то так. И это бесит! Удивительно, что Алина от меня еще не убежала.

Эту ночь я сплю один, Алина вернулась домой. И меня ломает от разных мыслей и подбрасывает от каждой ее эсэмэски. Я снова не могу спать, черт возьми.

Алина:

Папа разрешил мне ходить в школу. Никакого домашнего обучения.