Книга Огненные сердца. Все, что осталось от нас, страница 130 – Кира Сорока

— Да, это очень срочно. Впустите?

— Заходи.

Он нехотя смещается в сторону, и я вхожу в квартиру.

— Ох, у нас гости? – замечает меня баба Валя. – А Алина где?

— Она еще в школе, – говорю я, разуваясь.

— Будешь есть?

— Нет, спасибо.

— Егор пришел ко мне, – вклинивается Столяров. – Оставь нас, пожалуйста.

Поджав губы, баба Валя покидает кухню, оставив свой сериал орущим на полную мощь. Столяров хмурится, вырубая телик.

Я достаю документы из внутреннего кармана куртки и прохожу на кухню.

— Что это? – смотрит на файл с бумагами Столяров.

— Документы на машину. Хочу на вас переоформить.

— Не понял… – Он с недоумением на лице опускается на стул.

Я тоже сажусь.

Пан или пропал.

— Продал БМВ, купил «Вольво», – демонстрирую ему ПТС. – Все легально. Но мне нельзя сейчас машину на себя оформлять.

— Почему?

— Дело в том, что я был в программе защиты свидетелей, – начинаю с самого начала.

Судя по лицу Столярова, он ничего об этом не знал. Я вываливаю ему все остальное: два месяца взаперти, новый паспорт, этот город, чтобы свалить подальше от врагов отца. А теперь я раскрыт. И Алина, возможно, тоже в опасности. Но у меня есть решение этой проблемы.

Дослушав меня, он рявкает:

— Ни черта! Не отпущу, понятно?!

— Геннадий Степанович…

— Нет!

Твою ж мать! Похоже, все-таки пропал…

Поставив локти на стол, утыкаюсь лбом в ладони и издаю болезненный стон. Я в тупике и в каком-то мраке. И никто, блин, не хочет помочь мне выбраться оттуда.

Я ведь хотел по-хорошему! Хотел поступить правильно! А теперь что? Просто забрать ее, и все?

— Тебя не смущает, что Алине семнадцать?

— Уже совсем скоро будет восемнадцать, – выдавливаю я из себя, теряя остатки душевных сил и терпения.

Я вот-вот взорвусь, мы наговорим друг другу всякой дичи, а завтра Алина просто не вернется из школы домой. И кому будет лучше в итоге? Ей? Мне? Ему?

— Давайте договариваться, – оторвав руки от лица, я смотрю на Столярова. – Мы будем жить в съемной квартире, которую снимете именно вы на свое имя. То есть вы будете знать, где Алина находится. Вы переведете Алину на домашнее обучение, я сменю школу и тоже доучусь удаленно. И мы будем не так уж и далеко. В каких-то ста пятидесяти километрах отсюда. Машина на вас, квартира на вас, нас никто не найдет. Алина не пострадает, обещаю.

— А может, она будет в большей безопасности, если ты просто будешь достаточно далеко от нее?

Своим вопросом он вскрывает меня до мяса. Потому что он прав.

С трудом сглотнув, я киваю.

— Да. Скорее всего, так и есть. Но я не могу… – мой голос просаживается и совсем пропадает.

— Чего не можешь?

— Без нее… Не. Могу.

В моих глазах наверняка стоит боль, когда я говорю о возможной разлуке с моей девочкой. Столяров это считывает. И он крайне недоволен.

— Вы слишком молоды… – начинает он свою обычную проповедь.

— Нет. Стоп! – перебиваю я. – Не хочу слушать эту чушь. Вы молоды и ни черта не понимаете в жизни. Вы заблудились где-то там в юношеских чувствах, которые приняли за любовь. Сразу – нет! Мы полностью отдаем себе отчет в том, что происходит. Я люблю вашу дочь. А она готова уехать со мной.

— И совсем скоро я не смогу повлиять на ее решения, так? – ужесточается его голос. – Ты это хочешь мне сказать? Что Алина так и так уедет с тобой? Не сейчас, так в марте?