Книга Огненные сердца. Все, что осталось от нас, страница 132 – Кира Сорока

Этим утром Егор заявил, что мы не пойдем в школу и что я должна вернуться домой и притвориться больной. Я, конечно, отказалась.

Отец бы не поверил. К тому же я просто не хочу ему врать. У нас с ним и так только-только наладились пока хрупкие, но вполне доверительные отношения.

Тогда Егор пошел на сделку с самим собой, отвез меня в школу и оставил под защитой хоккеистов. Мы из-за этого немного поругались, потому что он толком ничего не объяснил. Его короткое «я все улажу» меня как-то не устроило.

Одно я понимаю совершенно точно – Егор не может больше здесь оставаться. И либо мы уедем куда-то вместе, либо уедет он один.

Ощущения такие, словно я тону в каком-то болоте. Липкий страх буквально поглощает меня, не дает думать ни о чем другом. К середине учебного дня я чувствую себя чертовски вымотанной. Даже мерзкие шуточки одноклассников не цепляют.

— Эй! Прыщавая!.. – тянет Боярский уже не знаю в который раз.

Я поднимаю на него взгляд. Костя сидит за своей партой и, обернувшись, смотрит на меня.

— О-о, откликаешься уже! – довольно скалится он.

Ну и идиот. Похоже, у него мозги законсервировались в семилетнем возрасте.

Боярскому прилетает каким-то небольшим предметом прямо в глаз. Вроде бы ластиком. Взвыв, он хватается за подбитый глаз и злобно смотрит вторым на Руслана.

— Ты охренел?

— Отвернулся и закрыл пасть! – рявкает Халидов. Защищая меня, хоккеисты не особо дипломатничают. С нашими одноклассниками дипломатия больше не работает.

Боярский отворачивается и переговаривается с Купидоновым, ища у того поддержки. Не находит. Купидонов сегодня утром уже выхватил от Егора, когда они столкнулись на школьном дворе. К счастью для Максима, Егор его не бил. Очень хотел. Но не бил. Лишь провел беседу. Без меня.

«Не для твоих нежных ушек», – проворковал он тогда и отправил меня с хоккеистами.

Больше я его не видела, и мне чертовски плохо сейчас.

На мои сообщения он отвечает как-то скомканно, словно делает это на бегу.

Входит Ольга Абрамовна и объявляет, что после географии будет психология.

Вот черт!

Положив телефон на колени, тайком набираю сообщение.

Алина:

Ты скоро придешь?

Егор тут же отвечает.

Егор:

Пока не знаю. У тебя все хорошо?

Это он спрашивает каждый раз.

Отправив короткое «да», вырубаю экран. Хочется зарычать от негодования. Как же наш проект? Я что, должна защищать его одна?

Досиживаю урок как на иголках. На перемене хоккеисты подсаживаются ко мне: Руслан – на стул Егора, а Эдик – прямо на парту.

— Вы не знаете, что все-таки случилось с Таней? Ее отчислили?

— Слухов много, – пожимает плечами Эдик. – Кто-то говорит, что она перевелась в другую школу. Кто-то – что она в дурке. В последнее я не верю. Мне кажется, она просто учится дома.

— Надеюсь, ее все-таки подлечат, – замечает Руслан, поморщившись. – Не хотелось бы, чтобы такие люди спокойно разгуливали среди нас.

Вся школа теперь знает о ее больной любви и выходке с поджогом в Англии. Но не все осведомлены о похожей страсти Тани к Купидонову. Иногда мне кажется, что Максим тоже ею увлекся, но испугался ее маниакального поведения и остался с Миланой.

Кажется, я тоже маниакально зависима от Егора. А он от меня. Где проходит та грань, когда надо начинать бить тревогу? Как не спутать светлые чувства с больной одержимостью?