Книга Препод. В тени запрета, страница 13 – Ольга Тимофеева

— А как же семья? — переспрашивает кто-то с первых пар.

— Это вопрос приоритетов. Расставляйте приоритеты. Если девушка или дети важнее, то найдите другой способ заработать свой миллион. Всегда задавайте себе вопрос КАК. Это основополагающее.

Тимур Константинович отворачивается и берет маркер.

Четким и прямым почерком пишет на доске автора и название книги.

— На следующее занятие всем принести.

— А если я уже читал? — спрашивает за нашей спиной новенький.

— Важно, не сколько ты прочитал, а сколько ты внедрил, — отвечает ему Рокотов и мажет взглядом по мне.

— Он на тя смотрит постоянно, — шепчет Варька. — Узнал?

— Узнал, — поворачиваюсь к ней и киваю.

— Волкова! — снова как раскат грома голос Тимура. — Я жду.

Я сначала сжимаюсь, потом поднимаю на него взгляд.

Огромный муравейник аудитории замирает, как по волшебству. Всем интересно, что будет дальше. Мне нет.

Смотрю на него и не понимаю, чего ждет.

— Аудиторию покиньте.

— Я уточнила название книги, не вижу с последней парты.

— Так садитесь ближе! — я молчу. Специально ко мне цепляется же, потому что не дала что ли? — После занятий подойдите ко мне.

Чтоб тебя. После занятий мне надо на тренировку бежать. И я не собираюсь ее прогуливать.

Рокотов переходит к лекции, а у меня вообще не вяжется с образом препода. Там в клубе лапал меня, целовал, палец в рот мне запихивал. Как вспоминаю, так от стыда сводит ноги.

Наконец лекция заканчивается.

— Волкова, — жестом указывает спуститься к нему. — Остальные свободны.

Чёрт. Переглядываюсь с Варей, она пожимает плечами в ответ.

Она куда-то спешит, поэтому я отпускаю и иду на казнь одна.

Буду же дальше его задирать только хуже будет. Куда мне с ним спорить? Надо признать вину, покаяться и не трогать больше друг друга.

— Тимур Константинович, — подхожу к нему ближе и торможу в в трех шагах от него. Достаточное расстояние, чтобы не включаться в его личное пространство. — Я очень спешу и я поняла ваши замечания, больше не буду разговаривать на лекциях.

Тимур упирается задницей в стол и складывает руки на груди, ждет, когда останемся наедине. Смотрит в глаза. Тогда в клубе они казались черными. Скорее всего из-зи света. Сейчас понимаю, что они карие. Насыщенные, как горький шоколад. Без сахара. Но и не черный, как бездна.

— Подскажите, Тимур Константинович, — к нему подходить снова наша староста. — Обычно преподаватели предупреждают о том, что будут ставить автоматы по экзамену. Меня интересует, какие для этого нужны требования.

Он не поворачивая головы, только лениво соскальзывает с меня взглядом на старосту.

— Я не преподаватель, поэтому у меня нет обычно. Нет лекций. Нет конспектов.

— По правилам университета, преподавателям запрещено использовать обсценную лексику на занятиях.

Даже мне уже хочется ее заткнуть.

На шее у Рокотова дергается кадык, а губы сужаются в узкую тонкую полоску.

— А я не преподаватель, для меня нет правил. Если вас лично не устраивают мои лекции, то можете не ходить.

— Дать вам совет? — кивает ей.

Аудитория опустошается и мы остаемся втроем.

— Какой?

— Можете начинать носить апельсины в больницу вашему основному преподавателю, чтобы он скорее поправлялся.

Ну и засранец.

Староста ошарашенно пялится на него. Рот только открывает, а ответить что не знает.