Книга Препод. В тени запрета, страница 42 – Ольга Тимофеева

А все равно мысли о нем на первом месте.

Тело аж изнывает, как уже соскучилось и хочется снова к нему. Но если я дома не появлюсь, то будет армагеддон. Мне домой лучше не возвращаться, а лучше сразу переехать к Рокотову. Но… я не могу ему такое сказать после одной проведенной ночи. Это сразу же будет конец.

Он испугается. Может, мы вообще разные..

Да, в постели изголодались, энергия скопилась. Кто знает, что будет после недели таких встреч. Может, все приестся. У меня ж опыта ноль.

Думай, Мия, думай.

Мне кажется, я первый раз вообще возвращаюсь домой и там никого нет. Никого. Зато в моей комнате явно кто-то был и кто-то шарился. Ну уж нет, второй раз ты меня не подловишь.

Принимаю душ, сажусь за уроки.

В гостиной наконец слышу звуки и грохот.

— Явилась, — слышу голос мачехи. — Я уж думала она съехала куда-то.

— Мам, — спрашивает у неё сестра, — а ее замуж скоро кто-то возьмет? Пусть бы к нему ехала.

— Да кто её вообще возьмет?

Глаза останавливается на той строчке, где закончила читать, а я вся превращаюсь в огромную колонку и слушаю все про себя.

— Отец сказал, пока не закончит универ, никаких ухажеров и свадеб. А я так и рада бы была, чтобы она свалила.

Вздыхаю, сглатывая собравшийся ком обиды.

Ещё три года их терпеть.

Если бы мне Рокотов предложил за него выйти. Вот сразу бы согласилась. Ни платье мне не надо, ни фотографа, ни ресторан — просто уехать отсюда.

Они уходят на кухню, меняют тему на школу. Я снова погружаюсь в занятия, в которые периодически вклинивается со своими шуточками Тимур.

Я отвлекаюсь и проверяю телефон в надежде. что он что-то мне написал, но там ничего ни от него, ни от Вари. Понимаю, что она на парах, а я прогульщица, но так хочется обо всем с ней поговорить. Хоть с кем-то.

И я не знаю, что ему написать.

Как вообще начинать разговор с мужчиной. Вот когда он рядом, тогда понятно как, а когда нет- я не знаю. Но он мой телефон теперь знает, поэтому напишет же.

Ближе к семи возвращается домой отец. Я выхожу поужинать с ним. Потому что с другими членами нашей семьи у меня нет аппетита.

— Я сегодня тебя что-то не видел на парах, — подносит ко рту тарелку с супом отец.

— Да? Не знаю. Может, не заметил просто.

— Обманываешь меня?

— Нет, — уверенно качаю головой, а у самой все внутри немеет. А если он всё знает? А если знает с кем? И мне, и Тимуру крышка.

— Я подходил на экономику, сказали, что тебя не было. И Варя твоя от меня бегала. Где была?

Вот чёрт. Спалил.

— Я… — не правду же ему рассказывать. — Я…

— Что ты?

Веду по кухне глазами, чтобы придумать что-нибудь путное и натыкаюсь на бинт, оставленный кем-то на столе.

— Я не хотела тебя волновать. У меня начались критические дни и сильно разболелся живот.

— К врачу ходила?

— Нет, но у меня это часто. Один яичник функционирует нормально, а на втором киста и за счет этого бывает болезненно, плюс ещё спину тянет.

— Ясно, ладно. Сейчас как себя чувствуешь?

— Ношпу выпила, стало легче, но я лучше полежу.

— Хорошо.

Отношений как у дочери с отцом у нас уже, наверное, не получится. Мы с ним упустили период, когда я у него посидела бы на плечах, как он бы мне вату покупал сладкую, задувал разбитую коленку и наклеивал пластырь, укладывал спать. Теперь все это не вернуть, а значит, фундамента для отношений просто нет. Ему совестно перед мамой, мне просто удобно сейчас жить у него.