Книга Препод. В тени запрета, страница 39 – Ольга Тимофеева

— Расслабься, — целует в губы.

Проталкивает в меня язык и одновременно входит. Медленно, аккуратно и… на всю длину.

— ау, — дергаюсь от неожиданно, когда резкая боль болит внутри.

Но также быстро проходит.

— Что такое?

— Все.

— Что все? — хрипит шепотом.

— Все, ты мой первый мужчина.

— В смысле? — приподнимается на локтях.

— В том самом смысле.

— Ты что девственница?

— Уже нет. Я думала ты знаешь.

— Я не Ванга и не врач, чтобы знать такие подробности. Больно?

— Нормально, продолжай.

Он всё равно двигается аккуратно. Не спешит.

— я могу остановится.

— Нет! — хватаю его за плечи. — Я сейчас.

Он замирает внутри меня. Растягивает членом стеночки. Я постепенно привыкаю к новым ощущениям. и

— Расслабься, — нежно целует в губы.

А внутри чувствую, как подрагивает член. Внутри меня. Я не девушка уже. Я женщина. И Рокотов хочет меня.

Выбрал меня.

Толкается языком мне в рот и одновременно двигает бедрами врезаясь в меня.

Обхватываю его ногами. Сжимаю под собой пальцами прохладную ткань. Ноющая боль постепенно уходит на второй план, а телом овладевает возбуждение. Они притупляет небольшую резь.

Я даже не думала, что быть с мужчиной это настолько кайфово. Чувствовать себя желанной, сексуальной, естественной. И это нравится кому-то.

— Моя девочка, — Рокотов начинает двигаться быстрее. Одновременно кладет руку мне на лобок и пальцами массируя клитор.

Смесь мужского тела, напористых движений, густого тембра голоса, его жара волной накрывает и взрывает внутри. Выгибает неестественно.

Рокотов делает несколько движений и дергается во мне. Расслабляется и ложится на меня.

— Нехера у тебя оргазм сильный.

— Сама не ожидала, что так будет. Это плохо?

— Неа, наоборот. Ты такая тугая внутри, так стягиваешь, Всегда так кончай. Это охуенно.

Тимур

Непривычно просыпаться под девичье пение где-то за стеной и аромат завтрака.

Софи обычно встает тихо. Ей надо много времени, чтобы принять душ, сделать маски-намазки, прическу, макияж, чтобы когда я проснулся, она была идеальной для меня. На завтрак кофе и бутерброд.

Да и, в принципе, женщины утром пьют со мной кофе и я отвожу их домой.

Сейчас точно какое-то кулинарное безобразие на кухне.

Улыбаюсь сам себе и усмехаюсь. Интересно даже посмотреть.

Поднимаюсь. Натягиваю боксеры и иду на кухню.

Мия в моей футболке, на несколько размеров больше, с затянутыми в небрежный пучок волосами танцует вокруг барного стула, подтянутого к плите. Вместо микрофона у неё лопатка для переворачивания.

Подпирая плечом стену, наблюдаю за ней. Как пластично и сексуально двигается, как раскрепощена. Что сейчас, что ночью со мной.

Поднимает кверху руки, задирая футболку и показывая край кружевных трусиков на подтянутой попе.

Я поглядываю на часы. Десять уже. Надо бы расходиться, но я не хочу её никуда увозить. Не готов расстаться.

С ней просто, ненапряжно и она то, чего мне сейчас не хватает.

Делает поворот на ноге и замечает меня.

Ой, тут же подбирается. — Доброе утро.

— Привет, — отталкиваюсь от стены и иду к ней.

— Я тебя разбудила?

— Да, — подхожу к ней ближе, — но мне понравилось такое пробуждение. Что готовишь?

— Мясо было размораживать долго, я решила сделать сырники. Если ты не ешь, то…

— Я ем, — перебиваю ее и подхожу ближе.

— Ой, — дергается и разворачивается к плите, переворачивая сырники. — Ничего, что я твою футболку надела?