Книга Препод. В тени запрета, страница 89 – Ольга Тимофеева

Аккуратно поднимаюсь на кровати и сажусь.

— Ты как тут? — подходит ко мне в смешном чепце на голове и огромных бахилах. Обнимает меня и от нее или из пакета тянет свежей выпечкой.

Я поджимаю губы, чтобы не расплакаться сразу.

— Что с тобой, Мий?

— Какая-то гипертензия.

— А что это? — шуршит и достает тарелку с пирожками.

Так ароматно пахнут, что живот невольно реагирует на это.

— Да, какая-то ерунда с сердцем, а что у тебя там?

— Я тебе пирожков принесла, — утром напекла.

А я понимаю, что они обалденные, Варька толк в готовке знает, но еда все равно не лезет в горло.

— Но это лечится или нет?

— Да.

— Чего ты тогда такая грустная? — берет мою руку. Её пальцы тёплые и мягкие, в отличие от моих. Я сжимаю их — так крепко, как только могу. Варя смотрит на меня пристально.

Если не ей, то больше и сказать некому.

— Варь… Я беременна, — произношу я наконец.

Её глаза расширяются, но удивление быстро сменяется спокойствием. Она начинает медленно кивать, как будто всё это уже знала.

— От Рокотова? — переспрашивает на всякий случай.

Я киваю. От её взгляда никуда не скрыться.

— Он знает? — отрицательно качаю головой. — Но ты же расскажешь?

— Варь, я.… хочу сделать аборт, — говорю я, не поднимая глаз. Слова будто разрезают воздух на мелкие куски.

— Ты чего? — голос у неё ровный, но чувствую, как она напряглась. — Какой аборт? Тимуру Константиновичу расскажи.

— Варь, у него свадьба, контракты, гектары земли, я туда никак не вписываюсь.

— Впишешься. Это его ребёнок, пусть алименты платит на него.

— Варя, я не могу... Я просто не смогу. У меня ничего нет: ни денег, ни образования, ни поддержки, ни даже своего угла. Рокотов мне не поможет, это точно. Да и зачем мне ребёнок от человека, который... - мой голос срывается. Я не хочу говорить о том, что он сделал.

Она молчит, слушает. Потом берёт меня за руку снова, а другой рукой достает из пакета маленький апельсин. Чистит его, и в палате сразу пахнет свежестью, солнечным цитрусом. Варя разламывает дольку и протягивает её мне.

— Ешь. Тебе сейчас это нужно, — отмахиваюсь. — Ешь, говорю.

Я беру дольку. Она чуть липкая и пахнет летом. Сок сладкий, с лёгкой горчинкой, заполняет рот. Варя смотрит, как я жую.

— Мия, ты сильнее, чем сама думаешь. Да, сейчас всё кажется невозможным. Но ребёнок... Это ведь часть тебя. Твоё продолжение. И потом, ты даже представить не можешь, сколько людей рядом могут помочь.

— Кто? — переспрашиваю я, пытаясь удержать слёзы.

— Я, например, — говорит она твёрдо. — Да хоть сейчас заберу тебя к себе домой. Поэтому квартира есть. Деньги. с Рокотова трясем, и пенсию мамы надо забрать себе. А твой отец?

— Он меня из дома выгонит, как только узнает, что беременна.

— Да ладно…

— Уверена.

— Мия, я тебе помогу, чем смогу. Подумай ещё.

— Варя.... - слова застревают в горле. Никто раньше так просто не предлагал мне помощь.

Она наклоняется ближе и кладет свою ладонь мне на живот. Её прикосновение теплое и немного щекочущее, как будто это ребёнок уже ощущает её заботу.

— Это маленькое чудо, Мия. И я знаю, ты не такая слабая, как думаешь. Не нужно отказываться от него из страха. Ты справишься. Я в тебя верю. Мама же твоя от тебя не отказалась. А тоже одна была.

Я не выдерживаю и обнимаю ее. Варя гладит меня по волосам, шепчет что-то успокаивающее. Я не помню, когда в последний раз плакала так искренне, как сейчас. От боли, от страха, от облегчения.