Книга После развода. Право на тебя, страница 49 – Натали Нил

Набираю Кирилла.

Длинные гудки. Один, второй, третий... Сброс.

Сердце ухает вниз. Снова набираю.

Гудки. Сброс.

И ещё раз.

Сброс.

Он не заблокировал меня. Он специально показывает, что не хочет разговаривать. Это хуже блокировки. Это значит: "Я вижу, что ты звонишь, и мне плевать."

Телефон падает на одеяло. Я закрываю лицо руками.

Боже, как же больно. Но через секунду боль сменяется злостью. Горячей, жгучей, такой сильной, что хочется что-то сломать. Мы же взрослые люди, а не пламенные подростки! Хотя бы выслушать меня можно?

А всё из-за Эльдара. Всё! Он снова ворвался в мою жизнь. Снова!

Я сбрасываю одеяло и поднимаюсь. Голова кружится, ноги ватные, но я упрямо иду в душ. Холодная вода хлещет по телу, немного приводит в себя. Я стою под струями и сжимаю кулаки.

Мне надо выплеснуть на кого-то всё, что чувствую. Мне надо, чтобы моя ярость нашла свой выход. О, я знаю, на чью голову я её вывалю.

Одеваюсь быстро, на автомате. Джинсы, свитер, кроссовки. Хватаю ключи и вылетаю из квартиры.

Хорошо хоть сегодня нет операций. Иначе я бы всех положила. Нет, конечно. Но оперировать сегодня я точно не смогла бы.

За рулём я окончательно прихожу в себя. Веду аккуратно, даже осторожно. Зато в больнице отпускаю себя. По коридорам пролетаю фурией. В ординаторской быстро сбрасываю пальто, натягиваю халат и туда, к нему –– к моему личному демону!

Его палата. Не останавливаясь, рывком открываю дверь.

И замираю.

Постель аккуратно застелена чистым бельём. Идеально ровным, белоснежным. Мониторы отключены. Штативы для капельниц пусты, как и тумбочка. Стерильно чисто.

Пару секунд щурюсь, пытаясь понять –– а… где? Ему рано домой. В следующий миг сердце спотыкается. Буквально. На секунду перестаёт биться, и в груди образуется ледяная пустота.

Эльдар умер.

Мысль приходит мгновенно, врезается в мозг, как укол шилом.

Умер… От чего? О, только дайте мне пофантазировать: открылось кровотечение, тромбоэмболия, пневмоторакс. Или сепсис. Молниеносный. Он мог за часы сгореть!

стою на пороге и чувствую опустошение. Пальцы рук немеют. Вылавливаю из кармана халата телефон, ищу контакт Руслана и тыкаю в зелёную кнопку. Прижимаю трубку к уху так сильно, что больно.

— Алло? — хрипит сонно недовольный Руслан.

— Рус, — мой голос тоже подводит — сиплый, чужой. — Идрисов... он... что с ним?

— А? — пауза. — Марта, ты о чём?

— Его палата пустая! Руслан, включайся. Где он?!

Руслан вздыхает.

— Да выписался он.

Я замираю.

— Как это? Ему ещё точно дня три наблюдаться надо.

Рус зевнул.

— Ой, не пыли. Выписался под личную ответственность. Мне, как последнему придурку, пришлось специально с раннего утра приехать, чтобы всё оформить. Барин изволили, понимаешь? — в его голосе раздражение. — Я ж выходной, а меня подняли. Теперь ты разбудила. Совесть есть?

Я молчу, переваривая новую информацию.

— Марта, а ты чего? Ты как будто в шоке.

— Всё нормально, Рус. Просто зашла в палату, а тут стерильная чистота.

— Понятно, –– хмыкнул Руслан. –– Давай, Марта. Встретимся у стола.

— Встретимся…

Я прислоняюсь спиной к стене, закрываю глаза. И тут же злюсь на себя.

Почему? Почему я испытываю облегчение?

Он разрушил мою жизнь дважды. Он виноват во всём. Даже в том, что сейчас я стою в пустой палате и не могу нормально дышать.