Книга После развода. Право на тебя, страница 86 – Натали Нил

Браслеты вгрызаются в запястья, в самую кость. Непроизвольно втянула воздух сквозь зубы.

Косогов услышал. Довольно хмыкнул.

— Вот так, — выдохнул над самым ухом.

И тут я почувствовала его бёдра — тяжёлые, вдавливающиеся в меня намеренно, со смыслом. Чтобы я почувствовала и поняла.

— Думаешь, ты особенная? — тяжёлая рука придавила меня за плечо к столу. Голос у Косогова стал тихим, почти ласковым, и от этой ласковости всё внутри заледенело. — Сейчас отымею тебя прямо здесь, сучка. И что ты сделаешь, а? Жалобу напишешь?

У меня перехватило горло от полной беспомощности и дикого унижения. И ещё я впала в ступор. Я смотрела в столешницу — в серую ламинированную поверхность, в чью-то синюю ручку у самого моего носа — и не могла пошевелиться. Не могла дышать по-настоящему. Только мелко, поверхностно, едва-едва.

Я знала, что со мной происходит, что это реакция на стресс. Просто не могла это остановить.

Косогов выпрямился. Сгрёб меня под локоть и вздёрнул вверх — резко, как куклу, у которой нет веса.

— Пошли, королева. Много чести тебя трахать. А там тебя злые гоблины заждались.

Я шла. Ноги двигались, хотя я не давала им команды. Косогов тащил меня по коридору, вцепившись в локоть, и каждый его рывок отдавался резкой болью в скованных запястьях. Мои руки, которыми я спасала жизни…

Всё ещё старалась держать спину прямо. Единственное, что у меня осталось.

У лестницы он притормозил.

Снизу доносились громкие голоса. Несколько. Один — командный, резкий, привыкший к тому, что его слушают беспрекословно. Второй — оправдывался. Кажется, это был тот дежурный, что меня принимал.

Косогов выругался сквозь зубы — коротко и грязно.

Рывок назад — меня развернули так резко, что я стукнулась плечом о стену и едва устояла на ногах. Он потащил меня обратно по коридору, толкнул в свой же кабинет и швырнул на стул.

— Сиди тихо. Поняла? — прошипел зловеще, раздувая от ярости ноздри.

Дверь закрылась. Щёлкнул замок.

Я слушала, как звук его шагов удаляется в сторону лестницы. Как затихает. Как снизу всё отчётливее поднимается командный голос — и в нём такая температура, что даже через дверь становится зябко.

Голос Косогова: «Товарищ подполковник…» В нём не было уже ни вальяжности, ни торжества. Только напряжение человека, которого застали очень невовремя, сломав его планы.

Слов я не разбирала — только интонации. Командный голос говорил коротко и зло. Косогов отвечал тихо, сбивчиво. Потом снова командный — ещё короче.

Мне надо отсюда вырваться! Я дёрнулась вверх — и плечо отозвалось болью, будто его снова вбили в стену. Пошатнулась, но меня уже не остановить.

Повернулась спиной к двери. Скованные запястья упёрлись в дерево. Я ударила ногой. Раз. Ещё раз. Звук получился громкий, хороший.

Голоса в коридоре смолкли.

Я едва успела отступить от двери, как она распахнулась.

На пороге стоял незнакомый мужчина — без формы, в обычном тёмном пальто, с лицом человека, которому сегодня испортили вечер и который этого не забудет. Короткий взгляд — на меня, на мои руки за спиной, на волосы в вине, на пальто в пятнах.

Его лицо стало каменным, а губы сжались в тонкую линию. За его плечом — Эльдар.

Он смотрел на моё лицо и его желваки ходили ходуном под кожей. Во взгляде тёмных глаз что-то тяжёлое и такое яростное, что у меня горло перехватило.