Книга Мартовский кот и разведенка с прицепом, страница 38 – Лина Филимонова

— Кошак, чего хвост повесил? – спрашивает Сашка Слон.

— Он влюбился, – выдает мой предательский брат Аркаша.

— Кто, Кот? Да ладно!

— Все, как предсказывали. Бизнес–леди со стальными яйцами. Скрутила его в бараний рог.

— Говорили же, будет сумоистка двести кило. Я бы на это посмотрел…

— Или милфа с тремя детьми.

— Не, ну эта не милфа. Красивая…

— Завали, – толкаю брата в плечо с такой силой, что он отлетает.

— Э!

Вскакивает и бросается на меня. Мы с ним валимся на пол, мутузим друг друга. Как в детстве. Кончается тем, что он зажимает мою голову подмышкой и щекочет.

А я щекотку вообще не переношу! Ржу как припадочный и задыхаюсь от невозможности вырваться.

— Все, все! Пусти!

— Детский сад штаны на лямках, – ворчит Сашка Слон.

Ну да, он же теперь женатик. Типа взрослый мужик, а мы все несмышленые пиздюки.

Я соскребаю себя с пола, иду к брусьям. Сейчас как взорву свои широчайшие…

И тут дверь открывается, и в качалку вваливается старая гвардия. Наши паханы.

Наш с Аркашей отец, в народе – Кот старший. Ванькин Медвежара, Антохин Иннокентий Валерьевич Носорог и Сашкин, которого все зовут Кабаном.

— О, тут малые.

— Молодцы, не по подъездам пиво пьют.

— Здорово, пиздю… молодежь! – приветствует нас дядя Паша Кабан.

— Здорово, деды!

— Я ещё не дед, – ворчит дядя Кеша Носорог.

— Меня тоже ещё не осчастливили внуками.

Мой батя, размявшись, подходит к штанге и начинает навешивать блины.

Я смотрю на вес, который он собирается жать от груди, и мне становится как–то тревожно. Как бы он себе спину не сорвал. Не молодой ведь уже, а все туда же.

Понты у него в крови... У нас обоих.

Отец в целом как–то забил на спортзал, расслабился, даже брюшко отрастил – на маминых пирогах. Все говорил: дети выросли, можно и для себя пожить. Ну и вот. Пожил.

А месяцев шесть назад заявляет: все, я отдохнул, надо возвращаться в форму. Буду ходить в зал четыре раза в неделю. Я, если честно, не поверил, что он вот так резко ворвется в спорт. Но я за ним не следил. А сейчас…

— Не многовато ли берешь?

Пытаюсь снять с его штанги пару блинчиков.

— Не учи отца детей делать.

Деды ржут.

— Что–то, а это он умеет. Одним выстрелом – сразу тройня.

Ой, все. Понеслась. Достали старый баян.

Мой батя всегда гордился тем, что у него тройняшки. Что он обскакал всех друганов. И вообще всех. Тройни не было больше ни у кого в округе!

Ну а то, что это капец как не просто – как будто оставалось за кадром.

— У меня тоже скоро будет трое, – хвастается дядя Паша Кабан. – Внуков. Сашок двоих заделал, и у Машки один новый.

— Держись, чувак! – бьет его по плечу мой отец.

— Да я чего, там кроме меня – бабки, дедки, прадедки… Ну и мамки с папками, естественно. Народу на троих будущих спиногрызов – целая рота. И все уже наготове, ждут, размахивая горшками и погремушками. .

— Да… У нас было не так людно, – усмехается мой отец. – Помогали, конечно. Но трое сразу – это вам не это. Даже руки у тебя всего две.

— И что ты делал?

— Что, что… третью отрастил! Одной рукой заплетаешь косички Настюхе, второй помогаешь делать уроки Аркашке, а третий даешь подзатыльник Богданычу. Пока Никуся обед готовит и дом драит.

— А за что мне сразу подзатыльник–то? – возмущаюсь я.

— А было за что. Всегда было. Ты ж у нас это… гений. Всегда умел гениально довести до заикания.