Книга Мартовский кот и разведенка с прицепом, страница 39 – Лина Филимонова

Отец ложится, берет штангу – и реально жмет сотку!

Я в ахуе.

Когда он успел так раскачаться? Полгода всего в зал ходит. И жмет так легко, как будто вообще без напряга. Ага, конечно. Я же вижу, как у него вены вздулись.

Завершает подход, встает, машет руками, пьет водичку – отдыхает.

А я смотрю на него, и вдруг понимаю: мой пахан – реально крутой. И не потому, что жмет от груди сотку. И не потому, что так быстро вошел в форму.

А потому что вырастил троих нас.

Не ныл, не жаловался. Не говорил, что устал.

Наоборот, всегда хвастался. Как будто это капец как легко…

Богдан

— Погнали в клуб, – предлагает Антоха после качалки.

— Я пас, – сразу отмазывается Сашка.

— Я тебя и не зову. Иди, живи свою семейную жизнь.

— И пойду, – лыбится он.

Довольный, как слон. Не как на каторгу домой к беременной жене идет. Бежит – волосы назад.

В чем прикол? Не понимаю.

Двойню ждет. Радуется. Чему там радоваться? Тому, что твоя личная и сексуальная жизнь закончилась? Что тебя ждут соски–пеленки и подгузники с вонючим содержимым?

— Погнали, – бодро отзывается Ванька Гризли. – Бухать не хочу, хочу…

— Трахаться? – выдвигает предположение Антоха.

Все ржут.

— По–любому, именно тебя там ждут все самые горячие телочки этого города, – прикалываюсь я.

— Ну а что, все только тебе, что ли? – гундит Антоха.

— Всех не перетрахаешь, что–то и нам достанется.

— Но пытаться надо, – прикалываются пацаны. – Давай, Кошак, дерзай!

А я не хочу больше дерзать. Не хочу всех. И в бар меня не особо тянет. Но и одному торчать дома тоже не сильно весело. Поэтому загружаюсь в машину с пацанами.

— Кошак, а сколько у тебя было женщин? – интересуется Ванька.

Что, мля, за вопрос?

— А у тебя?

— По–любому, меньше.

— Ты считал, что ли?

— Да чего там считать… Я же не ты. Всех помню.

А я… тоже всех. Приблизительно. Считать я пытался в начале своей карьеры мачо, плейбоя и ебаря–террориста. Где–то на третьем десятке сбился и бросил.

— Помнишь, в одиннадцатом классе ты замутил с королевой школы, – внезапно вспоминает Аркашка.

— С этой, как ее… – пытаюсь вспомнить имя. – С Ангелиной?

— Ага. Она потом все твои фотки на выпускном стенде ножом потыкала.

— Не ножом, а ножницами. И что?

Я только потом узнал, что мой брат по этой Ангелине сох. Че молчал–то? Мог бы сказать, я бы уступил. Все равно мы с ней всего месяц мутили. Потом она увидела меня с другой, ну и это самое… психанула.

— А в универе, помнишь, Наташка была. Которая тебе колеса проткнула.

— Истеричка, – вспоминаю я.

— А Лиза из аспирантуры…

— Зачетку мою сожгла. Психопатка. Я ее потом два месяца восстанавливал.

— А ещё Маша Коза…

— Вот только не надо про Машу!

Мне за нее ещё батя в свое время весь мозг выел. Мол, дочка друга, не влезай, убьет. Так–то да, могли и убить. Запросто. Вот я рисковый пацан!

А Маша… Она была такая аппетитная булочка… Об которую я обломал зубы.

Она вышла замуж за Романа. А я ушел в жесткий загул.

— Капец. Получается, ты тот самый козел, после которого девчонки нам не дают, – делает неожиданный вывод Ванька.

— Чё это?

— Ты их кидаешь, а они потом думают, что все мужики козлы, и надо нам только одно…

— А вам чего надо?

— Только одно!

Дружный ржач. Тупые мужские приколы. Но смешно...

— Короче, я к чему это все говорю, – продолжает Аркаша.