Книга Две сестры, страница 17 – Катрин Уайдс

Голос бабушки стал надрывным. Гвен заплакала, а сердце Джо незаметно для нее смягчилось.

Она понимала, как жестоко и несправедливо все получилось. Джо обняла бабушку, чувствуя, как у самой на глазах выступают слезы.

— Питер каждый день винит себя, как и я. Мы могли приобрести дочь, а вместо этого потеряли и сына, и внуков.

Джо молчала. Ей было трудно принять историю бабушки. Оказывается, многолетний конфликт был лишь нежеланием бабушки и дедушки принять выбор сына. До этого момента Джо не думала, что семейный конфликт может быть так глубок.

Постепенно боль отступала. Бабушка успокоилась. Они с Джо разговорились о жизни, о прошлом и будущем, о том, как все бывает неоднозначно и легко.

Многое в тот день изменилось в восприятии Джо.

Она будто сломала стену между ней и бабушкой, ощутив чувство горечи на языке. Джо стало страшно, что если в день отъезда она видела Алекс в последний раз. Липкий страх объял ее, она хотела поговорить с ней, попросить вернуться, попросить прощения.

После ухода бабушки Джо схватила телефон, набирая цифры знакомого номера. Пошли затяжные гудки.

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Фраза оператора связи все прояснила. Алекс не желала возвращаться к прошлому. Она легко и просто отреклась от нее, решила оставить в прошлом надоедливую младшую сестру.

Джо закрыла лицо руками. Если Алекс так хочет, то пусть. Она справится и без нее.

Новый день оказался теплым и солнечным.

Джо сидела в саду. Воздух пропитался яблоками. Единственное приятное, что есть в этом ранчо — природа, что не покорилась остальному миру. Но красота становилась пустой, когда осознаешь, что остаешься один в одиночестве.

Может, она и правда была неправа в отношении Алекс? До этого момента Джо не задумывалась над тем, каково было сестре все это время. В отличие от нее, Алекс не показывала слабости, не жаловалась, только молчала, будто это делало ее сильнее.

После смерти родителей она не делилась с Джо мыслями, не говорила о чувствах и никогда при ней не плакала. Но Джо знала, что это не так, но было проще не замечать боль сестры, которая держала все в себе.

Быть может, признайся Алекс ей во всем, то и мнение Джо о ней было бы иным.

Она помнила их тихие завтраки по утрам и опухшие красные глаза сестры. Алекс не железная, и только сейчас Джо начала это понимать.

Осознавая все это, ей оставалось винить себя в своей слепоте. Она и правда доставила Алекс слишком много проблем, может, действительно вдали друг от друга им будет лучше?

— Эй, чего хандришь? Такой день хороший.

Джо вздрогнула и обратила взор на Ганса, что собирал яблоки в саду. Джо не отвечала, лишь разглядывала его.

Молодой парень, что он забыл в этом богом забытом месте? Почему не учится, а прозябает дни в этой глуши?

От него будто исходил лучистый свет, и Джо стало тепло от его улыбки.

— Я не хандрю. Просто сижу.

— Меня не обманешь, я людей вижу. Ты грустная, и меня это огорчает.

— Какая тебе разница, какое у меня настроение? Ты ничего обо мне не знаешь.

— Может, и так, но хотел бы узнать. Нужно уметь радоваться простым вещам, например, солнцу или новому дню.

— Скажи честно, тебе здесь нравится? — Джо фыркнула.

— Конечно, я вырос здесь. Эти края, эта природа — мой дом. Я люблю то, что делаю, и это приносит мне радость. Я знаю, ты наверняка скучаешь по сестре, тебе все тут чужое, но можно ведь найти и прелесть в чем-то новом.