Книга Дикий соблазн, страница 20 – Тата Кит

Я вынула из кармана пальто четыре тысячи за ремонт и протянула их Ване. Но он лишь отрицательно качнул головой, показал грязные руки в черном масле и открыл локтем служебный туалет.

— Нетерпеливая какая, — хмыкнул он. Включил замызганный технической грязью кран и щедро полил руки жидким мылом зеленого цвета. — Не хочешь узнать, что я думал о тебе всю ночь? — спросил он, чуть повысив голос, чтобы перебить шум воды.

— Мне всё равно, — бросила я без капли заинтересованности. Убрала руку с деньгами в карман, подперла плечом дверной проём и уставилась в стену напротив, словно глядя сквозь парня. — Надеюсь, при этом ты не душил себя моим платком.

Парень тихо хохотнул, но ничего отвечать не стал. Лишь краем глаза я заметила, что на мгновение он посмотрел в мою сторону, а затем продолжил мыть руки.

Я заскучала и вынула из сумочки телефон, чтобы посмотреть на часы и примерно прикинуть, сколько ещё у меня есть времени, прежде чем мне придётся бежать на остановку, чтобы успеть за детьми.

Время пока есть. Минут шесть я могу потерпеть общество этого пацана.

— Твою мать! — внезапно рыкнул парень, взяв с полки полотенце. Из-за его этого вскрика я тут же посмотрела на него и увидела, как по его пальцам стекала кровь и капала в раковину, смешиваясь с потоком воды из крана. — Петрович! — крикнул вдруг парень. — Какого хрена твои лезвия делают в полотенцах?!

Я в шоке смотрела на то, как Ваня пытался унять кровотечение местным полотенцем, которым чистым назвать было нереально. Оно выглядело так, будто об него вытирали обувь после прогулки по лужам.

Он встряхнул эту серо-коричневую тряпку, и из неё выпала упаковка лезвий. Такие мой дед когда-то давно в свою бритву вставлял. Я точно знаю, что они очень острые, а ещё я была уверена, что такие больше не производят.

— А где мне бриться-то?! — нервно басил какой-то мужик из сервиса. — Моя орёт, что я ей зеркало всё засрал! Здесь и бреюсь!

— Убирать за собой надо, Петрович! — кричал ему Ваня. Было видно, как от боли он стискивал зубы, и вместе с тем сдерживал поток бранных слов, которых у него, наверняка, сейчас было очень много. Но, словно из-за моего присутствия здесь, пытался остаться хорошим мальчиком.

— Выбрось эту тряпку! — строго припечатала я. Сама забрала у него то, что здесь называют полотенцем, швырнула под раковину и стала рыться в своей сумочке, точно помня, что у меня в ней была упаковка чистых бумажных платков. — Промой пока рану водой.

Ваня меня послушался: подставил кровоточащую рану под поток воды и, глядя на меня, молча ждал, что делать дальше.

— Давай сюда руку. Я постараюсь всё сделать быстро, — я обхватила запястье его раненной руки пальцами. Его запястье оказалось теплым в то время как мои пальцы — мертвецки холодными. Пока я собирала частью салфеток воду и кровь с его кожи, Ваня выключил воду и спокойно ждал, пока я, потряхиваясь от легкой паники при виде крови, старалась как можно быстрее оказать ему первую медицинскую помощь. — Прижми пока здесь.

Я приложила к его ране чистую сухую салфетку и вновь заглянула в свою сумочку в поисках чего-то, что можно применить в качестве тугой повязки.

Но в ней нашёлся только провод от зарядки и шнурок от кроссовок сына.

Недолго думая, я сорвала с шеи платок и хотела было повязать его на рану парня, но тот отнял руку, даже не позволив к нему прикоснуться цветным платком.