Книга 365 дней в твоей постели, страница 90 – Валентина Кострова

— Алло, — спокойный мужской голос волнует. Я не сразу нахожусь с ответом.

— Мне принесли платье, — выпаливаю первое, что приходит в голову. — Но у меня к нему нет туфель, нет договоренности с салоном, чтобы сделать прическу и макияж. Боюсь, зря ты суетишься вокруг меня.

— Туфли принесут завтра утром, запись у тебя на три, роспись у ребят в пять, потом мы скромно посидим в ресторане. К девяти-десяти вернешься домой и успеешь подготовиться к парам. Вопросы?

У меня нет вопросов. Амаль все распланировал, учитывая мои приоритеты. Даже не с чем поспорить. Вздыхаю. Прислушиваюсь к дыханию. Не к своему. Так хочется спросить, как дела, какое настроение. Хочется увидеть, встретиться глазами, улыбнуться. Хочется коснуться, ощутить тепло кожи, прижаться губами к шее, найдя венку, отчитывая пульс. Хочется…

— Уже поздно, ложись спать, — устало как-то произносит Амаль.

Я вздыхаю, не спешу прерывать разговор. Встаю с кровати и подхожу к окну. Отодвигаю шторы и тюль и сажусь на подоконник. За окном кружатся снежинки. И, похоже, завтра будет очень даже снежно. Опускаю глаза вниз на двор, замечаю напротив своего подъезда черный джип. Таких в городе полно, но почему-то сейчас я уверена на сто процентов, чья это машина и кто в ней сидит. Сердце екает.

— Давно ты там стоишь? — тихо спрашиваю, пытаясь разглядеть водителя, но это нереально.

— Часа полтора, наверное. Приехал после деловой встречи, — Амаль не пытается увильнуть от правды.

— А зачем приехал? — задерживаю дыхание.

— Потому что скучаю по тебе, Лир. Очень. И… — слышу в трубке смешок. — И гордость не позволяет сделать первый шаг, каждый раз напоминаю себе, что не я в приоритете.

— Никита — друг. Сейчас он в больнице. Обещают к Новому году выписать. У него такая же травма, как у меня была, — настает моя очередь усмехаться. — Кто бы мог подумать, что та авария тебя и меня так свяжет.

— Но ты меня зацепила раньше. В парке. Я тебя тогда поймал и не дал упасть. Любовь с первого взгляда, — смеется.

Слышу щелчок. Пугаюсь, что нас разъединили, но догадываюсь, что, скорее всего, Амаль прикуривает сигарету. Я редко видела его курящим, можно сказать, почти никогда. Видимо, из-за нашей ситуации вредная привычка стала навязчивой.

— Амаль… — у меня от волнения все в животе переворачивается, от страха быть отвергнутой все сжимается. — Я скучаю по тебе.

Мне кажется, что его молчание становится бесконечностью, от его молчания все нервы натянуты как тетива, вот-вот лопнут. Прикрываю глаза, отсчитывая удары своего сердца. Рука не поднимается сбросить звонок. Не могу. Слышу шорох, хлопок. Слышу писк какой-то. Еще несколько томительных минут молчания, как в дверь стучатся. Я чуть не сваливаюсь с подоконника от неожиданности.

В трубке сбитое дыхание Амаля. Торопливо бегу к входной двери. Щелкаю замками, задерживаю дыхание, когда на пороге вижу Амаля с телефоном возле уха.

Смотрим друг на друга. Взгляд Амаля вспыхивает. Он шагает в квартиру, прикрывает дверь и первый завершает наш звонок. Я не успеваю опустить руку с телефоном, как мое лицо обхватывают ладонями и жадно впиваются в губы.

Целует жестко, напирает на меня не только собой, но и своим желанием. У меня от такого напора подкашиваются ноги. Я обмякаю и млею. Чувствую, как подхватывают, на мгновение, прервав поцелуй. Распахиваю глаза, замутнено фокусируясь на блестящих губах Амаля.