Книга Потеряшки (не) от генерального, страница 60 – Катерина Олинская

— Они живут в Сербии, поэтому можешь не беспокоиться, что кто-то внезапно нагрянет.

— Здесь совсем никого не бывает? — удивляюсь отсутствию пыли на мебели.

— Нет, только домработница приходит два раза в неделю.

Дом внутри тоже отделан деревом. Здесь даже дышится иначе. Всегда мечтала о загородном доме где-нибудь в глуши. Поэтому мне здесь очень нравится.

— Ну что, готовы к прогулке? — подгоняет Стефан девочек.

— Да! — радостно верещат они.

Перекусив бутербродами, мы выдвигаемся в лес. Девочки бегут впереди нас, а мы с Арховским не выпускаем их из вида. Даришка то и дело подбегает к папе и задает разные вопросы.

— Пап, это кто? Белка?

— Да, принцесса, это белка, — трепет он светлую макушку Даришки.

— Пап, а тут водятся волки?

— И волки, и лисы. Но они редко выходят к людям. Здесь небольшое село поблизости. Поэтому звери глубже в лес уходят.

Замечаю, что у Иришки почему-то портится настроение. Она хоть и улыбается, но вижу грусть в ее глазах. Что-то не так. Поэтому, когда мы доходим до старой беседки, подхожу к дочери.

— Малышка, тебе не нравится прогулка? — сажусь перед ней на корточки.

— Нлавится, — безрадостно отвечает она.

— Тогда что случилось? Почему ты такая грустная? Может, болит что-то, или ты устала?

— Неть, — прижимается она и утыкается в меня носом.

— Мам, почему у Далишки холоший папа, а у меня нет?

Ее вопрос застает меня врасплох.

— Я тоже хочу такого папу, — поднимает на меня обиженный взгляд.

Я теряюсь и оборачиваюсь, ища поддержку у Стефана. Что я могу ответить на это ребенку? Не говорить же в лоб, что Арховский ее отец. К моему облегчению, понимаю, что Стеф все слышал и тоже озадачен.

Обнимаю Иришу, крепко прижимая к себе. Успокаиваю, целуя в щечки.

— Мы все обязательно исправим, я обещаю тебе, — шепчу дочке на ушко, приглаживая мягкие волосики. — Вот увидишь, и у тебя будет такой же хороший папа.

А сама всерьез задумываюсь над предложением Стефана жить под одной крышей. Понимаю, что для девочек так будет лучше. Особенно, когда они узнают правду.

Обнимая Иришку, я на какое-то время упускаю из виду Стефана и Диришку. А когда Ришка успокаивается, замечаю, что плачет уже Даришка. Стефан берет ее на руки и что-то объясняет. Да что такое сегодня со всеми?

Прислушиваюсь к разговору Стефана с дочкой:

— Пап, ты обещал лассказать, где моя мама. Я тоже хочу, чтобы меня так же любили, жалели и обнимали, — бросает печальный взгляд на нас с Иришкой.

— Стеф, мне кажется, что молчать уже хуже, чем во всем признаться им, — неуверенно произношу я и жду поддержки от Арховского.

— Ты права. Но надо помягче как-то, — задумчиво смотрит куда-то в даль. — Они же маленькие еще, не поймут.

Когда дочки успокаиваются, мы продолжаем идти вглубь леса. Но ни у кого уже нет того веселого настроя. Стефан прав, молчать уже нельзя. Но говорить им жестокую правду о том, что нас всех обманули врачи частной клиники, для малышек будет слишком. Как объяснить им то, что мы со Стефаном не по собственной воле потеряли по дочери в тот день? Мне даже самой тяжело воспринимать это. Ведь Даришка все это время росла без материнской любви. От этого у меня сердце кровью обливается. Хочется скорее наверстать упущенное. Уверена, и Стеф желает того же. Я вижу, как он тянется к Иришке, но боится напугать ее. Все же он пока для нее чужой дядя.