Книга Папа, где ты был?, страница 27 – Юлия Бузакина

— Давайте попробуем, — соглашаюсь на эксперимент и плавно вливаюсь в поток машин на зеленый свет светофора.

Куропаткина хватается за мобильник. Листает галерею.

— Вот, нашла! Свежее фото, мы на первое сентября у школы вместе с детьми фотографировались, — сует мне фотографию.

Впереди показывается полицейский участок, и я съезжаю на обочину.

Припарковавшись, забираю у Елены из рук мобильник и несколько секунд пристально рассматриваю фотографию. С нее на меня смотрят улыбающиеся Ваня и его мама. Блондинка. Хорошенькая. Подтянутая. Спортивная. Но я ее не знаю, хоть убей…

Возвращаю телефон Куропаткиной и с сожалением развожу руками.

— Не вспомнили? — расстраивается она.

— Нет.

— Вот теперь вы понимаете, почему я не хочу идти с вами на свидание? Вы меня тоже потом не вспомните.

Я несколько мгновений рассматриваю ее лицо.

— Обычно я запоминаю женщин, с которыми встречаюсь. А уж вас забыть точно не смогу, даже если захочу.

Куропаткина настораживается.

— И что во мне такого особенного?

Я шумно выдыхаю. Придется сказать ей правду.

Я шумно выдыхаю. Придется сказать ей правду.

— Да у вас глаза, как у моей мамы! И это меня кошмарит, понимаете? Ее нет, а вы на меня смотрите, как она! И это больно.

Я отвожу угрюмый взгляд.

Куропаткина растерянно съеживается на своем сиденье.

— Простите, я… я не знала, что у вас такая болезненная ассоциация. Хотите, я попрошу, чтобы нас не ставили в одно дежурство? — начинает мямлить.

— Нет, не хочу, — бурчу упрямо, пялясь в лобовое стекло. — Потому что теперь без вас будет еще хуже. Так что забудьте, что я вам об этом сказал. Просто вычеркнете этот эпизод нашего бесполезного диалога из памяти, договорились?

Она закатывает глаза:

— Договорились.

Я первым выбираюсь из машины. Она идет за мной следом. В глаза мне не смотрит, и я мысленно проклинаю себя за то, что признался в своей слабости. Представляю, что она себе сейчас нафантазирует.

Заходим внутрь. Я изумленно окидываю взглядом плохо освещенный коридор. В полицейском участке очередь к следователю на прием, как в поликлинике к терапевту!

Что за безобразие? Я подхожу к дежурному.

— Что тут у вас? Акция безвозмездной помощи нуждающимся? — уточняю с ехидцей.

Тот хмыкает.

— Если бы! У нас шквал телефонного мошенничества. Гипнотизируют людей, представляете? Безобразие! Вон, видите пенсионера у двери кабинета следователя? Он перевел негодяям три миллиона рублей. А та парочка, что рядом, отдала полтора миллиона, которые на первый взнос по ипотеке копила.

— А еще следователи свободные есть? У нас дети дома без присмотра остались, — толкаю Куропаткину в бок. Та отчаянно кивает.

— У нас их двое! У них очень опасный возраст. Нельзя надолго одних оставлять.

— Нам бы заявление написать. У нас другой вид мошенничества. С телефонными махинациями ничего общего не имеет, — продолжаю я.

Дежурный потирает переносицу.

— А вы пройдите к пятому кабинету. Там следователь Дарья Терехина принимает. Но сразу вам скажу: она новенькая, почти без опыта работы. Сильно помочь не сможет.

— Да нам хотя бы заявку оставить, — киваю согласно.

Мы с Куропаткиной минуем очередь из пострадавших от телефонных мошенников и оказываемся перед дверью следователя Терехиной.

Я громко стучу в дверь.