Книга Папа, где ты был?, страница 28 – Юлия Бузакина

— Войдите! — слышу тонкий девичий голос. Вздыхаю — от этой помощи можно не ждать. Ну и ладно. Надо же хотя бы припугнуть мерзавца в лыжном костюме, чтобы ему жизнь маслом не казалась?

Дарья опрашивает нас с Куропаткиной самым тщательным образом. Составляем заявление о незаконном проникновении в частную собственность, после чего девушка обещает связаться с нами через некоторое время.

Мы с Куропаткиной покидаем полицейский участок. В полном молчании выходим на улицу.

Я почему-то чувствую за собой вину. Как будто я сболтнул лишнее, она в душе расстроилась, но старается не подать вида, а я не знаю, как все загладить.

— Хотите пиццы? — предлагаю вдруг.

Она растерянно оборачивается.

— Что?

— Пицца, — указываю ей на вывеску пиццерии на другой стороне улицы. — Ее еще едят.

— А-а, — с ее губ срывается смешок. — Я вас поняла, Олег Григорьевич. А давайте купим пиццу и поужинаем вместе с нашими детьми?

— А давайте, — я заряжаюсь оптимизмом от ее предложения, и мы бодро перебегаем на другую сторону улицы.

В пиццерии шумно. Посоветовавшись, мы с Еленой решаем заказать две больших пиццы — одну с ананасами, и одну с ветчиной и сыром.

Я становлюсь в очередь, а она занимает свободный столик.

Я расплачиваюсь за угощение. Не забываю купить двойной эспрессо для Куропаткиной взамен того, что я забрал у нее утром. Себе покупаю большую колу со льдом.

Ладно, я солгал утром. Я знал, что этот гадкий горький кофе она купила для себя. Просто… мне хотелось ее позлить, вот я его и выпил. А сейчас чувствую себя виноватым за то, что разоткровенничался в машине, поэтому откупаюсь свежим.

Куропаткина сидит за столиком, строчит кому-то сообщения в телефоне. Я забираю пиццу и напитки, подхожу к столику.

Ставлю перед ней двойной эспрессо.

Она отрывает взгляд от экрана мобильника и удивленно приподнимает бровь.

— Ваш кофе, — улыбаюсь ей и сажусь рядом.

Она выключает мобильник. Буравит меня пристальным взглядом.

— Вы ведь специально выпили его утром, да?

— Нет, что вы! Просто вы неудачно его поставили передо мной, а я был раздосадован разговором с агентством по найму персонала. Вот и хлебнул, не подумав.

Это, конечно, ложь. Но я убеждаю себя, что она во благо. Достаю из кармана пальто конфету «Рафаэлло», зажимаю в руке. Дарю Куропаткиной обескураживающую улыбку и разжимаю ладонь.

Она вспыхивает.

— Вы стащили конфету со стойки администратора на первом этаже?

Согласно киваю. Тут грех не сознаться. Утащил я у нашей Варвары одну конфету из вазочки. Ладно, не одну. Их было три. Просто две я съел. Осталась одна, и я решил поделиться с Куропаткиной, которая отказывается идти со мной на романтическое свидание.

— Ничего личного. Просто я люблю конфеты, — пожимаю плечами. — Я даже на Новый год покупаю себе большой новогодний подарок из конфет и первого января открываю.

Она вдруг улыбается.

— А знаете, я тоже так делаю! Думала, я одна со странностями, — и смотрит на меня так… пронзительно, что у меня сердце екает от ее взгляда.

Между нами воцаряется неловкое молчание. Я хватаюсь за свою колу, а Куропаткина за стаканчик с кофе.

— Ну, что, поехали к детям? — желая сгладить неловкость, предлагаю я. Поднимаюсь из-за стола и забираю коробки с пиццей.

— Да, конечно, — Елена Прекрасная тоже встает. Наши руки нечаянно соприкасаются. Мы тут же их отдергиваем, да так рьяно, как будто нас обоих ударило током. Взгляды встречаются, и Куропаткина внезапно неловко улыбается. Я тихо усмехаюсь в ответ.