Книга Папа, где ты был?, страница 44 – Юлия Бузакина

Елена Николаевна поднимает на меня испуганный взгляд.

— Как почему? Чтобы вас своими глазами не раздражать. От вашей работы ведь жизнь пациента зависит, а тут я…

Я даже теряюсь от такого ответа. О пациентах она думает, надо же!

— А вы знаете, что из себя представляет Оля Астахова? — шепчу ей почти на ухо. Сжимаю ее локоть с такой силой, что она бледнеет. — Знаете, в скольких странах она побывала? Где и сколько стоит отель? Как добраться до пляжа с помощью трансфера?

Елена Николаевна смотрит на меня, как на идиота.

— Откуда мне знать? Я дальше Адлера не ездила никогда.

— А вот я теперь знаю, весь день ее слушал, — шиплю разъяренно. — И знаете что? Я сегодня впервые с любимой работы убегал!

— Почему?

— Потому что меня отравили переизбытком информации! — поясняю с обидой.

Вероника Семеновна стучит по столу указкой, призывая к тишине.

— Папа Вани, после собрания задержитесь, — склонившись через проход, обращается ко мне мама Медведева. — У меня есть к вам приватный разговор!

Я настораживаюсь. Что еще за разговор?

— Не вздумайте оставлять меня наедине с этой брюнеткой, ясно вам? — шепчу на ухо Куропаткиной.

— Это еще почему? — она возмущенно хмурится.

— Потому что мой сын подрался с ее сыном из-за вашей дочки!

— Подумаешь? Девочки на то и девочки, чтобы из-за них дрались мальчишки.

— Ваша дочь у меня дома, машину у вас угнали, так что без вариантов, — победно подмигиваю.

Елена Николаевна закатывает глаза и отодвигается на край парты. Делает вид, что внимательно слушает учителя.

Я фыркаю и тоже отодвигаюсь подальше. Нашлась еще принцесса!

Классный руководитель что-то рассказывает про успеваемость, про ВПР (слово-то какое) и про дополнительные занятия. Потом мама Медведева долго распинается про бюджет на грядущий учебный год и периодически выразительно посматривает на меня.

— Что она на меня пялится? — уточняю у Куропаткиной шепотом. — Как будто я ей миллион должен.

— Мама Вани в прошлом году не доплатила три тысячи в общую копилку класса. Медведевой пришлось свои деньги выкладывать. Наверное, надеется, что удастся сбить с вас долг. А вообще она ищет папу для своего хулигана, — поясняет Елена Прекрасная. — И вы ей приглянулись.

— Да что вы говорите? Может, еще скажете, что и Астаховой я приглянулся?

— Естественно, — Куропаткина ехидно ухмыляется.

— А знаете, что? Мне хватит и одного хулигана, — отвечаю тихо. — С ним в комплекте, между прочим, идет собака, которой в квартире совсем не место.

— О, вы и собаку взяли? — кажется, Куропаткина польщена.

— Естественно, а как иначе? — отвечаю гордо. А сам ликую: неужели удалось произвести впечатление на бездушную Куропаткину?

— Что ж, уважаю вашу самоотверженность, — она дарит мне улыбку, а потом отвлекается на мобильник. Читает сообщения от дочери.

Мой телефон тоже вспыхивает вызовом, и мне совсем не нравится этот вызов.

Мне звонит отец.

Я выключаю звук. Отклоняю звонок. Но отец настырно звонит снова и снова. Я прячу телефон в карман пальто. Не хочу с ним разговаривать.

Собрание подходит к концу. Я лезу в бумажник, достаю пятитысячную купюру, пробираюсь к окруженной родителями Медведевой.

Она поднимает взгляд. Расплывается в глуповатой улыбке.

— Здрасьте. Мне тут сказали, что мать Вани забыла сдать в прошлом году три тысячи рублей в копилку? Вот, возьмите, — протягиваю деньги.