Книга Папа, где ты был?, страница 81 – Юлия Бузакина

— Как прикажешь.

Я устремляюсь на поиски детей. Нахожу их в комнате Ивана.

Сидят за учебниками, сосредоточенно что-то пишут в тетради. Милота!

— Пап, привет! — оживляется Ваня.

— Добрый вечер, дядя Олег! — улыбается мне Катя.

— Привет. Ужин готов. Мама просила передать вам, что пора за стол, — осекаюсь. Корю себя за то, что сорвалось с языка. Куропаткина ведь не мама Ване.

Но кажется, дети ничего не заметили. Или приняли новые правила игры?

«А что, если его мама жива?» — при этой мысли меня прошибает холодный пот.

Ладно, мы что-нибудь придумаем. «Обязательно придумаем, по-другому и быть не может», — успокаиваю себя.

Ужин проходит в оживленной атмосфере. Салаты улетают в два счета, а жаркое, приготовленное Куропаткиной, просто тает во рту. На десерт лимонный кекс и чай. И это самый вкусный лимонный кекс из всех, что мне доводилось пробовать.

Я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы так было всегда. Дети, собака, Куропаткина. Но чем ближе прогулка, тем сильнее сжимается мое сердце. Оно понимает, что так, как сегодня, уже не будет. Нет, конечно, будет, но немного по-другому. Все же, неведение — это страшная пытка. Что случилось с Зайцевой? Почему она не вернулась домой и не связалась с сыном? Мысли, мысли, мысли… кажется, еще немного — и от них взорвется голова.

— Ваня и Катя, вы убираете стол, а мы с Леной идем на прогулку с собакой, — командую я.

Дети переглядываются.

— Конечно, пап!

— О чем речь, дядя Олег? Все будет сверкать!

— Вот и отлично.

Я поднимаюсь из-за стола и протягиваю Куропаткиной руку.

— А вас, Леночка, я приглашаю на прогулку по скверу.

— От такого предложения сложно отказаться, Олег.

Она вкладывает свою руку в мою и улыбается. Краснеет, как девчонка.

Дети хихикают. Все подмечают, мелкие проказники. И цветы, и наши с Леной взгляды. Разве что не дразнятся: «Жених и невеста, тили-тили-тесто».

В прихожей я достаю пальто и бережно накидываю его Куропаткиной на плечи. Она снова смущается. Прячет взгляд и улыбку.

«Что бы ни случилось дальше, я хочу, чтобы ты оставалась такой, как сейчас», — умоляю мысленно.

Надеваю спортивную куртку, пристегиваю поводок к ошейнику Лютика, и мы втроем чинно выходим из квартиры.

Лифт несет нас вниз, и вскоре мы оказываемся в окутанном густым туманом темном сквере.

Лютик устремляется к ближайшим кустам, а я беру Куропаткину за руку. Она робко сжимает мою в ответ. Тепло наших рук пронизывает душу и сердце. От него хорошо, как никогда раньше.

— Олег, — подает голос Елена. — Ты весь вечер какой-то напряженный. Скажи — это из-за того, что мы с Катей остались у тебя еще на одну ночь?

Я ошарашенно приподнимаю бровь. Надо же до такого додуматься! Хотя, о чем я? Это же Куропаткина!

— Издеваешься? — фыркаю обиженно. — В моей жизни еще ни разу не было такого прекрасного вечера, как сегодня! Я тебе скажу больше, Леночка — я не хочу, чтобы вы с Катей съезжали. Вы — как лучик света в моем темном царстве.

— Тогда почему ты нервничаешь? — не отступает она.

Я притормаживаю возле влажной от тумана лавочки.

— Лена, сегодня кое-что произошло.

Она пугается по-настоящему.

— Что же?

— Ко мне приходила следователь Терехина. Та самая, к которой мы с тобой ездили, помнишь?

— Еще бы не помнить.

— Кое-что выяснилось. Брат твоей подруги ее не похоронил.