Книга Любовь в Лопухах, страница 73 – Ника Оболенская

— У тебя же есть личный паж, вот им и командуй.

Под шипение Станиславской ухожу на кухню. И делаю кофе для Любы и слабый чай для второй заразы. Себе бы я коньяка грамм пятьдесят бы сделал, но еще не вечер…

Возвращаюсь с кружками в гостиную. Люба тихо благодарит за кофе и снова склоняется к клавиатуре.

Это вообще нормально — столько писать в день? У меня бы уже глаза в кучу были.

Станиславская жмурится, попивая чай из своей чашки и хитро на меня поглядывая.

Идиллия, мать ее.

Решаю затопить камин, когда Лика громко ойкает и хватается за свой живот.

— Что такое, толкается? — Люба отрывается от ноута.

— Нет, кажется… — Лика стискивает подлокотники кресла и выдыхает: — Кажется, я рожаю!

Любовь

В салоне машины сгусток напряжения. И это я сейчас не про Лику, а про себя.

Черт возьми, ну почему Демьян так уверен, что я не смогу ждать? Что я начну «выносить мозг», как все его бывшие?

Как будто я не понимаю, что такое вахта, и каково это — месяцами жить без человека.

Но нет, Демьян уже все решил за меня: Люба не выдержит, Люба начнет ныть, Люба — слабачка!

Как же это бесит!

Я сжимаю кулаки на коленях, глядя в окно.

Лика на заднем сиденье пыхтит, как паровоз, а Демьян так давит на газ, что еще немного — и вот-вот взлетим.

— О-о-о-о-о! — Лика вдруг выгибается и хватает меня за плечо. — Люб, если я умру, передай этому козлу, что я его ненавижу!

— Я надеюсь, ты сейчас не обо мне? — произносит Демьян, резко обгоняя грузовик.

— Надейся! — Лика, раздувая щеки, бросает на него яростный взгляд. — Все вы мужики одинаковые! Ваше дело маленькое — вынул, сунул, и… и свободен!. А мы потом вынашивай, рожа-а-а-й! А у вас… уф-ф-ф… у вас даже соски бесполезные-е-е!

Я хочу засмеяться, но внутри все сжалось от тревоги. Смотрю в приложение, отсчитывая километры до конечной точки маршрута.

Демьян бросает на меня быстрый взгляд, будто проверяя, не собираюсь ли я тоже начать орать.

О нет, я приберегу это на потом. Сейчас важны только Лика и малышка!

— Держись, мы почти приехали! — подбадриваю, мысленно торопя Демьяна.

Но мы и так несемся с явным превышением скорости.

— Ф-у-у-у. «Почти» — это сколько?! — Лика кривится от боли и хватается за живот. — Пять минут? Десять? Потому что у меня ощущение, что ребенок уже вылезает!

— Потерпи, — спокойно говорит Демьян, утапливая педаль газа, двигатель ревет.

Лика что-то невнятно бормочет в ответ, а потом новый вой заглушает все.

Приемный покой роддома встречает нас ярким светом и равнодушной медсестрой.

— Муж с нами? — бросает она, быстро заполняя карточку.

Демьян застывает с глупым выражением лица.

— Эм… я не муж… я…

Медсестра пожимает плечами:

— Мне без разницы, папаша. Так что, мы рожаем или как?

— Нет! — Демьян даже делает шаг назад.

И тут Лика вцепляется в его руку мертвой хваткой:

— Да! А Люба встретит Германа!

— Что? Да ты с ума сошла, женщина?!

Надо отдать должное — Демьян даже не поморщился, хотя я видела с какой силой подруга вогнала в него ногти.

Мне кажется, что в таком состоянии с Ликой бесполезно спорить.

— Может, проводишь, Дём? — предлагаю примирительно.

— Ты хоть понимаешь… — начинает он, но медсестра уже распахивает дверь, а Лика, стиснув зубы, тащит за собой Демьяна.

Он оглядывается на меня с выражением человека, которого ведут на расстрел.