Книга Плачущие тени, страница 33 – Юлия Бузакина

— Ага, — хмуро отозвался сын. Он не любил душевных излияний матери. — Кстати, мам. Можно, ты завтра поедешь провожать меня без своего Александра Константиновича? Не хочу омрачать свои последние минуты перед отлетом.

— Платон! Ну, зачем ты так? — ощетинилась мать. — Саша бы вещи помог отвезти! Неужели на такси будет удобнее?

— Мне — да. Прости, мам. Но я еду к родному отцу и выслушивать советы на все случаи жизни от чужого человека перед отлетом не хочу.

— Саша не чужой! — от обиды в глазах Натальи Петровны выступили слезы. — Он очень старается стать ближе к тебе!

— Он мне не нужен! Я ненавижу его! Никогда не встречал людей отвратительнее! Самодовольный и напыщенный, думает только о себе! Ты очарована им, поэтому слепа! Открой глаза, мама! — Платон запихнул в рот бутерброд, взял кружку чая и поднялся.

— Платон! Это мерзко и эгоистично, сынок! Так себя вести нельзя! Саша — мой выбор и я не откажусь от него в угоду тебе! Я всю свою жизнь положила на твое воспитание, на профессиональное будущее! Дай хотя бы на закате насладиться человеческими отношениями с тем, кто мне действительно дорог!

— Знаешь, мама, если ты так устала от меня, можешь завтра не провожать. Я сам до аэропорта доберусь.

— Причем здесь это? — растерянно произнесла она вслед выходящему сыну.

Платон презрительно хмыкнул. На секунду в его взгляде мелькнуло торжество победы. Только вот победы над чем? Над ее чувствами? Неужели так приятно делать больно родной матери?

В горле застрял противный ком. Наталья Петровна прошла в свою комнату, села на диван, горько вздохнула и набрала номер сотового телефона Саши Велюрова.

— Саш, прости. Платон не хочет, чтобы завтра мы провожали его вдвоем,— глотая слезы, произнесла она в трубку.

— Я почему-то был уверен, что он тебя об этом попросит, — отозвался бархатным баритоном Саша. — Постой, да ты что, плачешь, Ната?

— Я расстроилась. Он… он такой жестокий! Ему совсем не жаль меня!

— Успокойся, прошу тебя. Хочешь, я приду?

— Нет. Так мы только разозлим его еще больше.

— Тогда возьми себя в руки и скажи мне, во сколько тебя завтра подобрать под аэропортом?

— Ты приедешь за мной даже после того, что я тебе сказала?

— Конечно! А разве может быть иначе? Более того, у меня есть для тебя сюрприз. Как посадишь сына на самолет, дай знать.

— Ну, вот… Я теперь от любопытства заснуть не смогу, — улыбнулась Наталья Петровна. — Хоть намекни, что это?

— Намекнуть?.. Хм, я почти не умею делать намеки. Работа в прокуратуре накладывает отпечаток, там надо быть максимально прямолинейным и апеллировать сводом законов.

— Саш…ну, пожалуйста! — улыбаясь, продолжала просить она.

— Хорошо. Если бы у тебя было все золото мира, где бы ты хотела провести майские праздники?

— Где угодно, лишь бы рядом был ты.

— А если я и так буду рядом?

— Тогда, возможно, ближе к воде. И обязательно, чтобы был ресторан. Ужин при свечах, медленный танец, и…и я должна быть в красивом вечернем платье!

— Хм, как романтично…я уже тебя представил. А какого цвета у тебя должно быть платье?

— Не знаю…но непременно яркое, такое, на которое все будут обращать внимание.

— Может, алое?

— Нет, не алое. Алый вульгарен… Может, желтое? Как солнышко?

— Да, ты права. Как солнышко. Ведь когда ты улыбаешься, в моей душе светит солнышко.