Книга Его исчезнувшие, страница 28 – Юлия Бузакина

— Пробейте, пожалуйста, игрушку, — слышу позади голос Марата. Спокойный, четкий, жесткий. Приказ, а не просьба.

Кассирша тушуется, быстро выполняет требование.

Я на миг прикрываю глаза. Не изменился! Ни капельки! А ведь меня в наше с ним первое свидание подкупила эта его бескомпромиссность…

Васька оборачивается. Видит пони, и в одно мгновение ее вселенная восстанавливается. Как много счастья в ее глазах! Искреннего, неподдельного, детского.

Я молча отшатываюсь от Марата, а дочка впивается маленькими пальчиками в радужного пони и усыпает подарок бесконечной чередой поцелуев.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — шепчет исступленно. Марат улыбается ей. Подмигивает.

А я стою, как в воду опущенная. Уже и сама готова разрыдаться на этой кассе. Ну почему мы встретились именно здесь?! Живем в таком большом городе, торговых центров — пруд пруди, зачем он притащился сюда?!

Марат забирает мои пакеты с кассы.

— Ты на машине? — спрашивает так, будто я уже дала согласие на то, чтобы он донес мои пакеты.

— Нет, на автобусе, — бурчу недовольно под целой дюжиной любопытных глаз. Пытаюсь вырвать у него пакеты обратно, но он впивается в них мертвой хваткой и не отпускает. Точно Васька в игрушку. Сразу видно — одна кровь.

— Я вас отвезу, — не предлагает, а сообщает, как о свершившемся факте.

«Мы не на вашем судебном заседании, товарищ прокурор!» — хочется кричать в ответ на его самоуправство, но на нас и так таращатся со всех сторон.

Я шумно выдыхаю и уступаю.

Васька бежит вприпрыжку впереди нас, напевает радостно какую-то песенку, непрестанно целует пони, а я иду рядом с Маратом. Щеки пылают от стыда. От дурацкой ситуации на кассе и от любопытства в незнакомых глазах повсюду меня потряхивает. С некоторых пор я очень болезненно воспринимаю любопытство незнакомых людей.

Вот и подземная парковка. Узнаю машину Марата — ту самую «Ауди» черного цвета, на которой он так часто подвозил меня на работу. Как много воспоминаний ворошит ее салон! Невозможно соприкасаться с прошлым и ничего не чувствовать. «Он выбрал Амалию… подумать только».

— Значит, это ты к нам приходил? — спрашиваю спокойно уже в машине, когда пакеты с покупками уложены в багажник, а мы с Василисой устроены на заднем сиденье.

Марат разворачивается на парковке, сосредоточенно смотрит на дорогу.

— Я, — кивает согласно. — А ты, зачем приходила? Мне Маргарита рассказала.

Я отвожу взгляд.

— Увидеть тебя хотела.

На глаза наворачиваются слезы. Глупый, никчемный порыв, который выставил меня в невыгодном свете…

Я смотрю в окно на пролетающие мимо сугробы, на окоченевший в аномальных морозах февраля парк, и чувствую, как внутри у меня все пылает адским пламенем.

Марат притормаживает у пешеходного перехода, ловит мой взгляд в зеркало заднего вида, невесело усмехается.

— Не поверишь, но я тоже хотел тебя увидеть.

— Зачем?

Он пожимает плечами.

— Время все меняет. Оно отсеивает ненужное. Остается только самое важное.

Василиса что-то балагурит на своем детском языке. Трясет новую игрушку, заливается соловьем.

Я таращусь в окно. Губы дрожат в горькой усмешке. «Амалия тоже оказалась самой важной?» — крутится на языке колкий вопрос. Но я его не озвучиваю. Мы ведь в разводе. Оба свободные люди. Каждый из нас имеет право на личную жизнь.