Книга Его исчезнувшие, страница 29 – Юлия Бузакина

«Нет, ну как он может быть таким лицемером? Говорить о самом важном, намекая на нашу с ним семью?»— не утихает боль в моем сердце.

Марат тоже молчит. Только посматривает украдкой в зеркало то на Ваську, то на меня.

Вот и огромный завод. Некрасивое здание из ушедшей эпохи. За ним наш жилой комплекс.

Марат паркуется у подъезда. Выходит первым, открывает дверцу, помогает мне вытащить из машины Василису, достает пакеты из багажника.

— Дальше мы сами, — произношу я. Но выходит как-то неуверенно. Неловко переминаюсь с ноги на ногу. Не могу его отпустить, и все! Хочу, чтобы он остался вопреки разуму.

— У тебя кто-то есть? — внезапно спрашивает Марат.

Вздрагиваю от такого неуместного вопроса. Чувствую, как вспыхивают щеки. Скольжу по нему непонимающим взглядом.

— Нет, — качаю головой. — Когда находишься в декрете без поддержки, тебе не до личной жизни. Ладно, спасибо, что подвез. Нам пора.

Пытаюсь забрать у него пакеты.

— Ну, уж нет, — Марат хмурится. Ставит машину на сигнализацию. — Я вас привез, значит, помогу с сумками.

Я закатываю глаза. Вот упрямый.

— Ладно, идем. — Пытаюсь не выдать своего волнения.

Мы поднимаемся по лестнице наверх. Я держу за руку Василису, Марат идет следом с нашими пакетами.

Я отпираю дверь, запускаю его и дочку в квартиру.

Марат осматривается. Расстегивает пальто. Поправляет покосившуюся вешалку, ловко вкручивает расшатавшуюся ручку на двери.

Василиса расплывается в улыбке. Посматривает на него с благоговением.

— Цай будесь? — предлагает несмело. — У мамы селвис для гостей есть. Белый-белый. Она его трогать не разресает, стоб не ласбили.

— Ну, если мама на чай пригласит, то не откажусь, — обещает ей Марат. Смотрит на меня с ожиданием.

Я сдаюсь.

— Проходи. У меня есть черный, как ты любишь. Сейчас заварю.

Захожу на маленькую кухню, подавляю вздох. И хочу, чтобы он остался, и не знаю, как с ним себя вести. Вроде развелись. У него есть другая. Понимаю одно — дружить мы не сможем. Слишком больно. Слишком горько рядом с ним. Здесь — или все, или ничего. Никакой дружбы у нас не получится.

Васька — широкая душа. Берет Марата за руку, тащит его в ванную комнату, мыть руки. Сует ему свое самое любимое маленькое полотенце с вышитым солнышком. Еще бы — он отныне ее герой.

«И отец», — больно колет в сердце истина. Надо собраться с духом и сказать ему, что он уже три года, как папа. Но мне что-то страшновато.

К тому моменту, когда Марат показывается в дверях кухни, в белом чайнике уже заварен крепкий чай. Удивительно — я все помню до мелочей. Сколько заварки надо сыпать, сколько сахара класть ему в чашку. А ведь прошло больше трех лет с того момента, как мы разбежались.

Наверное, некоторые вещи невозможно забыть.

Марат садится за небольшой квадратный стол, и в кухне мгновенно становится тесно. Но такая теснота мне приятна. Где-то глубоко внутри он мне все еще родной…

Я наливаю ему чай, придвигаю сахарницу. Достаю из оставшегося от отчима в наследство старенького буфета пачку простого печенья.

Васька забегает на кухню. Ловко забирается на свободную табуретку, хватает из пачки печенье, и то мгновенно исчезает у нее во рту.

— На, на! — пихает второе печенье Марату в руку. Он улыбается. Смотрит на нее с такой нежностью, что у меня сжимается сердце.