Книга Его исчезнувшие, страница 39 – Юлия Бузакина

Я сбрасываю сапоги, расстегиваю пальто.

— Все в порядке? Без происшествий?

— Нормально все. Слушай, Надь, тут мужик какой-то приходил…

Я настораживаюсь.

— Что за мужик?

Аня закатывает глаза.

— Пьяный какой-то. Сказал, что он твой муж.

Я выдыхаю. Чувствую, как начинает колотиться сердце.

— Марат, что ли? — уточняю робко.

— Не знаю, он не представился. Мне еще показалось странным, что он мужем твоим назвался, а сам даже номер телефона не знает. В общем, передал тебе пакет и свалил в закат.

Я растеряна. Пьяный? Марат? На него не похоже. Нет, они с Румянцевым, конечно, иногда давали джазу, но, чтобы ко мне ночью пьяным заявиться? Перебор это.

— Хоть Василису не разбудил? — уточняю осторожно.

— Не, я его быстро отправила. И номер твоего мобильного не дала. А то, мало ли извращенцев бродит по ночам.

— Правильно сделала. Спасибо тебе, — киваю я.

— Ладно, спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Аня уходит. Я снимаю пальто. Вешаю его на вешалку. Заглядываю в комнату. Василиса безмятежно спит в полумраке под тихо работающий телевизор. Раскинула маленькие ручки во сне, хмурит бровки. Она почти все взяла от меня, но именно сейчас почему-то очень похожа на Марата. Даже мимика во сне такая же, как у него.

Я грустно улыбаюсь. Зачем он приходил? Не выяснить теперь, я тоже не знаю новый номер его телефона.

Иду в ванную комнату. Включаю душ, с наслаждением забираюсь под его струи. Хочется смыть с себя весь этот день, запах пирожков с капустой, который въелся в волосы и кожу…

Перед глазами стоит Марат. Приходил… губы начинают дрожать. По щекам катятся слезы. Зачем приходил? Для чего? Снова обвинить? Я устала от его допросов. Нет сил так жить, под постоянным прицелом. Легла, не легла под Дамира… Каюсь, растерялась я тогда очень. Не ожидала, что гендиректор меня на диван уложит и начнет с меня блузку снимать и юбку задирать. Очнулась, когда уже поздно было, в последний момент оттолкнула. Вот и видео получилось таким реальным. Не зря Румянцев не смог подкопаться. Реальное оно.

Сердце болит. Я люблю Марата. Нет никого для меня ближе и роднее, несмотря на нашу размолвку. Не изменяла я ему. Но конкретно попала на том видео, не отмоешься во век.

Наплакавшись вдоволь, выбираюсь из ванны. Тщательно вытираюсь полотенцем, закутываюсь в длинный черный халат. Надо будет спокойно обо всем поговорить с Маратом. Объяснить, что я растерялась… Может, хотя бы так он мне поверит?

Медленно захожу на кухню и замираю. На столе стоит высокий графин. Он достался мне в наследство от отчима, тот в него самогон и наливки разные собственного приготовления наливал. А сейчас в графине букет розовых тюльпанов.

Сердце сжимается. Я протягиваю руку, касаюсь нежных розовых лепестков, не веря в их реальность. Букет тюльпанов в морозы, когда вокруг лежит снег — особенно ценен. Розовые головки — как немое признание в любви. Они пахнут весной. Этот запах — как робкая надежда на взаимность. Как шаг навстречу сквозь все недоразумения.

Ищу глазами хоть какую-то записку. Но нет. Марат не сентиментален. Он никогда мне не писал записок и сообщений. Только по делу, если было нужно. Не изменился ни капельки. Впрочем, может, это и к лучшему, что он остался прежним.

В пакете нахожу шоколад, нарезки и мягкую игрушку — белого мишку с красным шелковым бантиком на шее. Это Василисе. Значит, думал о ней.