Книга Его исчезнувшие, страница 99 – Юлия Бузакина

— Хм, на шашлыки — идея отличная. Только у меня, если дадут зарплату, другая статья расходов.

— Да брось, Марат, что может быть важнее шашлыков на майские? — изумляется Диана.

Я хитро посматриваю на нее. Все же, я рад, что мы смогли остаться добрыми друзьями, несмотря на недоразумение в госпитале. У Дианы даже появился воздыхатель. Новый начальник отдела слишком часто обедает с ней в нашей столовой на первом этаже. Уверен, идею про шашлыки впечатлительной Диане закинул именно он.

— Тебе ли не знать, что у меня есть дочь, а в паспорте стоит печать о разводе? — поясняю в ответ на ее непонимающий взгляд.

— Так нас ждет знаменательное событие? Свадьба? — моя коллега в предвкушении потирает руки.

— Никаких празднований, исключительно роспись. Так решила Надя, — тут же убиваю все надежды Дианы разнести по управлению новость о предстоящем торжестве.

— Ну, вот, — Диана надувает губки. — Умеете же вы обламывать, Марат Григорьевич.

Я улыбаюсь.

— Не дуйся. Небольшой банкет для своих в перерыв обещаю.

— Ловлю тебя на слове, — смеется она. — Торт будет?

— Обижаешь! Конечно, будет.

В дверь кабинета заглядывает секретарь Полина. Она новенькая в отделе, все время переживает, что сделает что-то не так. А сейчас она явно встревожена.

— Марат Григорьевич, к вам посетители!

— У нас не приемные часы, — строго обрывает ее Диана. — Передайте, пусть выучат расписание. Полина, сколько вас учить?

— Я знаю, но, Марат Григорьевич, это ваша мать, — тушуется девушка.

— О-о-о, кажется, мой кофе уже остыл, — понимающе протягивает Диана. Подхватывает пластиковый стаканчик с недопитым кофе и уверенно идет к выходу.

— Надо же, какой сюрприз, — я озадаченно потираю подбородок. — Что ж, пусть заходит.

Полина кивает, исчезает вслед за Дианой.

Я напряженно выпрямляю спину. Что нужно моей матери? Пришла просить за Дамира? Так там столько статей, что ни один адвокат не возьмется его вытащить из той ямы, которую он сам себе вырыл. А от дела меня отстранили — я близкий родственник, не имею права участвовать в судебном процессе.

Мама заходит в мой кабинет. Она почти не изменилась, разве что печать скорби поселилась на ее некогда красивом лице.

— Привет, сынок, — произносит мягко.

— Привет, мам. Присаживайся, — я указываю ей на стул для посетителей. Сам поднимаюсь с места. Поправляю галстук, втягиваю грудью воздух, чтобы справиться с волнением. Раньше я был готов сражаться со всем миром, а сейчас мне просто хочется покоя. Хочется приходить домой с работы, любить Надю и дочку, и не думать о родственных связях, которые причиняют боль.

— Если ты пришла просить за Дамира, то вынужден тебя огорчить — я не имею никакого влияния на его дело… — начинаю сурово.

— Марат, я пришла не для того, чтобы просить за твоего брата. Я была у его адвокатов, и я в курсе дел. Он сам виноват. От него же ничего не требовалось — лишь хранить верность жене Марьяне! Но его поступок по отношению к ней чудовищен. Я останусь ему матерью, но спасти его от его же преступлений я не в силах.

Я напряженно смотрю на мать.

— Тогда зачем ты пришла?

— Хочу перед тобой извиниться. Прости за то, что не поверила тебе тогда, три года назад. Понимаю, тебе будет сложно меня простить после всего, но… надеюсь на твое снисхождение.

Из моей груди рвется тяжелый вздох, и я напряженно провожу ладонью по волосам.