Книга Мой некоронованный принц, или Золушки не продаются, страница 97 – Юлия Бузакина

— Павел Вениаминович оставил для вас письмо. Просил отдать его вам, если вы все же приедете на похороны, – резко перебил его угрюмые мысли доктор.

Достав тонкую прозрачную папку с оплаченными счетами услуг морга и кладбища, он протянул их Павлу. Сверху документов лежало письмо в красивом тисненом конверте с грифом семейной компании.

— Спасибо, это… личное. Я прочту его дома, – глухо произнес прокурор.

— В морге вас ждут завтра к девяти часам утра. Оттуда сразу на кладбище. Я приду проводить Павла Вениаминовича в последний путь.

— Будем рады вас видеть.

Они сдержанно попрощались и вышли в коридор.

— Паш, ну почему все так уныло? – захныкал Эдуард. – Как мы без мамы справимся?

— Надо ей позвонить, – вспомнил прокурор. – Сейчас выйдем на свежий воздух, и сразу наберу ее. Пусть оставляет папу с Полем и срочно вылетает.

По дороге в Жуковку пришлось заехать в ТЦ. Эдик не мог жить без провизии.

— Раз ты не в настроении обедать в ресторане, я приготовлю лазанью, – со знанием дела сновал младший брат среди прилавков с продуктами. – Как думаешь, у дедушки есть бар со спиртными напитками?

— Конечно, есть! – с опаской поглядывая на бутылки сухого вина, которые бодро складывал в корзину Эдуард, ответил Павел. – Для чего нам так много вина?

— А ты собираешься быть трезвым сегодня вечером? Я, например, на трезвую голову в таком огромном доме один не останусь.

— Мы будем вместе.

— Ну, вино хотя бы даст забыться на некоторое время.

— Ты так говоришь, как будто нам придется ночевать с покойником.

— А думаешь, его душа не будет бродить по дому? Говорят же, девять дней душа находится среди нас.

— Перестань нести чушь! – предчувствуя, что ему придется нянчиться с пьяным Эдуардом, фыркнул Павел. Но отнять у брата вино так и не получилось.

В особняке, куда их привезло такси, все было по-прежнему. Время будто не коснулось роскошного поместья с настоящим сосновым бором.

Братьев встретил проживающий на территории особняка сторож.

— Ох, горе-то какое, Павел Андреевич, – следуя за ними по пятам и вздыхая, все повторял он.

Оказавшись в просторной кухне, Эдик бросился к плите.

— Готовка всегда меня успокаивает, – распаковывая пакеты с бесчисленными покупками, говорил Эдуард. – Сейчас отхлебну немного вина, и примусь за лазанью. Будет вкусно, обещаю.

Павел махнул на Эдика рукой и поднялся по широкой деревянной лестнице на второй этаж, где располагался ненавистный дедовский кабинет. Ему было необходимо собраться с мыслями и прочесть письмо.

В кабинете время, будто остановилось. Все было на своих местах, как и одиннадцать лет назад. Даже бутылка початого «Хеннесси» так и стояла на столе рядом с факсом и принтером. На какое-то мгновение Павлу почудилось, что ему снова десять и что дед вот-вот войдет в тяжелую дубовую дверь, чтобы занять свое место в кожаном кресле за большим рабочим столом, и, едва взглянув на внука, начнет разбирать в компьютере почту.

Но нет. Больше он не войдет сюда никогда. Павел вздохнул и отодвинул кожаное кресло. Сел за стол на дедово место и откупорил бутылку «Хеннесси». Плеснул коричневую жидкость на дно красивого бокала с золотистым тиснением и залпом опрокинул ее в себя. Горло резко обожгло, и по груди медленно растеклось приятное тепло.

После второй порции коньяка он решился вскрыть конверт.