Книга Любовь не предусмотрена, страница 37 – Виктория Рогозина

— У нас ещё есть дела, мисс Гордеева.

Лера слегка кивнула, и они вместе направились к группе людей, стоявших у колонн. Лекс вновь стал уверенным, харизматичным — и уже в следующий момент вовлёкся в разговор с одним из международных партнёров, не оборачиваясь. А за их спинами остались отец с суровым лицом и младшая сестра с искренне недоумённым, почти оскорблённым выражением.

Лекс влился в разговор с поразительной лёгкостью — властный, холодный, он будто занял центр притяжения. Говорил чётко, уверенно, не тратя слов зря. Его слушали, ловили каждую интонацию, некоторые даже записывали что-то в телефонах, опасаясь пропустить нечто важное. Он вел бизнес как шахматную партию — точно, стратегично и не оставляя противникам ни малейшего шанса на сомнение.

Лера стояла рядом, чуть в стороне. Её участие в разговоре не требовалось, и она молчала, стараясь не выдать своего смятения. Мысли вновь вернулись к отцу. Глеб Викторович не просто проигнорировал её — он постарался унизить её при всех, как будто она не была его дочерью. Как будто её и не существовало вовсе.

Это было невыносимо обидно. Сжав пальцы, Лера подняла голову. Постаралась сосредоточиться на происходящем, на голосах вокруг, на деловых формулировках, но всё время казалось, что она здесь лишняя. Что Лекс ошибся, привезя её сюда.

Когда разговоры стихли, и группа собеседников разошлась, Лекс мельком взглянул на Леру. Она стояла с застывшим выражением лица, в котором читалась усталость и внутренняя борьба. Он прищурился, шагнул ближе и тихо спросил:

— Не хотите вернуться домой? Такие светские приёмы и правда изматывают.

Лера вздохнула, едва заметно кивнув:

— Это было бы очень кстати.

Не обмолвившись больше ни словом, они покинули зал. Красная дорожка теперь казалась куда короче. Шейдон вновь помог ей сесть в машину, и всё это выглядело так буднично, будто они не с приёма возвращались, а просто закончили обычный рабочий день.

В машине разговор шёл размеренно, ни к чему не обязывающий — пара сухих фраз о приёме, о людях, о бизнесе. Ни один из них не касался личного. Всё было тонко, вежливо, отстранённо.

Когда прибыли, Лера без лишних слов попрощалась и поднялась к себе. Закрыв за собой дверь, она наконец позволила себе сесть и облокотиться о спинку кресла. Её мысли вновь и вновь возвращались к семье. К отцу, для которого она никогда не была дочерью. К Алесе, чья жизнь была полна беззаботности и света. И к себе — той, что с детства жила с ощущением, будто должна заслужить право быть любимой.

До презентации проекта оставалось меньше недели, и Лера жила в режиме предельной концентрации. Она приезжала в офис раньше всех — город ещё только просыпался, а Гордеева уже варила себе крепкий кофе и вчитывалась в сметы, диаграммы, расчёты. Возвращалась она поздно, когда в коридорах офиса гас свет и охрана уже привыкла к её бесшумной фигуре.

Иногда она вообще не возвращалась домой — в кабинете стоял удобный диван, на котором вполне можно было перехватить пару часов сна. Её ноутбук не закрывался даже ночью. В голове стучали идеи, сроки, детали проекта. Каждая мелочь была важна — Лера не просто хотела выиграть. Она собиралась стереть «Атлант». Уничтожить. Чтобы отец понял, кого он так легко вычеркнул из своей жизни.